Апелляционная жалоба на продление стражи обвиняемому по ч. 4 ст. 132 УК в г. Рыбинске

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА ЗАЩИТНИКА

00.00.201 г. постановлением Рыбинского городского суда Ярославской области удовлетворено ходатайства следователя по ОВД СО по г. Рыбинск СУ СК РФ по Ярославской области о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого.

Оспариваемое постановление суда нельзя считать законным и обоснованным, защита полагает, что основания для его отмены в апелляционном порядке следующие: обжалуемый судебный акт не соответствует как требованию ч. 4 ст. 7 УПК РФ, так и правовой позиции ПВС РФ, установленной Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога".

В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление суда должно отвечать критериям законности, обоснованности и мотивированности.

В силу ч. 1 ст. 389. 17 УПК основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Пунктом 21 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога" провозглашена следующая правовая позиция:

«При продлении срока содержания под стражей на любой стадии производства по уголовному делу судам необходимо проверять наличие на момент рассмотрения данного вопроса предусмотренных статьёй 97 УПК РФ оснований, которые должны подтверждаться достоверными сведениями и доказательствами.

Кроме того, суду надлежит учитывать обстоятельства, указанные в статье 99 УПК РФ, и другие обстоятельства, обосновывающие продление срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу.

При этом следует иметь в виду, что обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания его под стражей.

Наличие обоснованного подозрения в совершении лицом преступления определённой категории является необходимым условием законности при первоначальном заключении его под стражу, однако по истечении времени оно перестаёт быть достаточным.

Суду надлежит установить конкретные обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей.

Вопреки требованию ч. 1 ст. 108 УПК РФ при принятии решения о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу суд не учёл того, что конкретных, фактических обстоятельств, свидетельствующих о причастности обвиняемого к совершению преступления, в представленном материале следствия не содержится.

Дело в том, что к такому выводу суд мог прийти только в том случае, если бы в тексте постановления был бы приведен анализ доказательств стороны обвинения.

Отсутствие означенного анализа прямо указывает на существенное нарушение ч. 4 ст. 7 УПК РФ ввиду необоснованности и не мотивированности решения о продлении стражи.

На момент избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, а также при продлении судом меры пресечения в виде заключения под стражу, в представленных суду материалах отсутствовали собранные следствием достоверные сведения и доказательства, указывающие на обоснованность подозрения и обоснованность заочного привлечения в качестве обвиняемого, в материале следствия нет доказательств, указывающих на его причастность к инкриминированному преступлению, предусмотренному п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ.

Проведённый защитой анализ содержания представленного в суд следственным органом материала позволяет прийти к убеждению, что в нём нет конкретных обстоятельств, достоверных и достаточных доказательств, свидетельствующих о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей по следующим основаниям.

Из постановления о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленного лица видно, что событие произошло 30.09.201 г. в вечернее время.

На самом деле лицо, управлявшее автомобилем, было установлено 30.09.201 г., им оказался обвиняемый, который в этот же день был опрошен сотрудником полиции, в результате чего был отпущен на свободу.

При этом сотрудникам полиции стали известны все его данные, включая то обстоятельство, что с 3 октября начинаются 3-х недельные гастроли цирка в г. Рыбинске, где обвиняемый работает совместно со своей женой и сыном.

В этот же день он уезжает в Череповец, откуда вместе с труппой возвращается в г. Рыбинск, где живёт и работает в течение трёх недель.

Его никто не задерживает, и он с цирком и семьёй уезжает в г. Воронеж.

То есть его поведение не может быть охарактеризовано как уликовое и виновное, т.к. он возвратился в г. Рыбинск, будучи уверенным в том, что ничего противоправного он не совершал.

Возвращаясь в г. Рыбинск, он понятия не имел, что пописать в бутылку в автомобиле в современной России означает разрушить всё.

Об отсутствии улики в его поведении свидетельствует и то обстоятельство, что на руках у него был заграничный паспорт, дело возбуждено не было, обвинение предъявлено не было, в розыске о не был, сторожевая карта не выставлялась, то есть он мог спокойно вылететь в Латинскую Америку без визы, если бы он знал, что на самом деле совершил то, в чём его потом обвинят.

Опять нет улики поведения.

Что характерно, 09.10.201 г. в полицию с заявлением обращается мама потерпевшей, которая просит оказать помощь в розыске и привлечь к уголовной ответственности неизвестного мужчину, который 30.09.201 г. в вечернее время у дома № 23 на улице К  г. Рыбинска совершил развратные действия сексуального характера в отношении её несовершеннолетней дочери, 23.04.200 г.р.

По поступившему заявлению ОРМ не предпринимались, розыск не осуществлялся, т.к. с 03.10.201 г. цирк и обвиняемый находились в г. Рыбинске в течение трёх недель, а его личность была установлена ещё 30.09.201 г.

Странным, не поддающимся объяснению, выглядит то обстоятельство, Д., как любящая мать, обратилась в полицию на 10-ый день после того, как такую версию события ей озвучила её дочь.

Ещё более странным, вежливо говоря, представляется следующее:

согласно постановлению о возбуждении уголовного дела от 01.12.201 г. заявление Д. о преступлении в отношении её дочери было зарегистрировано в КРСП СО по г. Рыбинск СУ СК России по Ярославской области за № 171 пр-17 от 01.11.201 г., то есть спустя 20 дней после её первоначального обращения в полицию.

Таким образом, из этих документов следует, в течение 20-ти дней полиция и следствие ждали момента окончания гастролей цирка и убытия обвиняемого вместе с семьёй в Воронеж, чтобы затем возникли основания для объявления его в розыск и предъявления ему заочного обвинения.

При том, что у полиции не было никаких препятствий для его задержания уже 09.10.201 г., поскольку он находился в г. Рыбинске и при нём всегда был его телефон, о номере которого полиции стало известно ещё 30.09.201 г.

Дело в том, что в случае его задержания во время его нахождения на гастролях в г. Рыбинске пришлось бы проводить очное опознание с участием несовершеннолетней по приметам преступника, о которых она было допрошена до проведения опознания по фотографиям.

При очном же проведении опознания с участием защитника, у следствия были серьёзные основания опасаться, что такое опознание результатов не даст.

Это связано с тем, что в своих показаниях потерпевшая описала приметы совсем другого человека (голубые глаза, 30-ть лет, лицо в прыщах, одет был в кофту в полоску) - ч. 2 ст. 193 УПК РФ.

Именно поэтому ему дали возможность уехать и г. Рыбинска, с целью последующего проведения опознания по черно-белым фотографиям, исключающим идентификацию по цвету глаз.

Необходимо отметить, лица, запечатлённые на всех трёх фотографиях не были одеты в кофту в полоску; всем лицам явно хорошо за 40 лет; ни у кого из них на лице нет прыщей; цвет глаз этих лиц на фото не виден.

То есть для опознания были предъявлены фотографии лиц, ни одно из которых не подходило по описанию примет внешности и одежды «преступника», которое перед проведением опознания дала потерпевшая в своих показаниях.

Более того, в числе этих лиц обвиняемый был опознан по другим признакам глаз (прищуренный хитрый взгляд), по цвету глаз потерпевшая его не опознает ни в самом протоколе опознания, ни при по следующем допросе по результатам опознания.

То есть следствие намерено не выясняло при допросе после проведения опознания о цвете глаз «преступника». 

Дело в том, что у опознанного по фотографии цвет глаз карий, а не голубой.; ему не 30 лет, а 43 года; у него никогда не было, нет сейчас и на фотографии нет прыщей (он никогда не болел натуральной оспой); у него никогда не было в гардеробе кофты в полоску (ч. 7 ст. 193 УПК РФ).

В соответствии с протоколом предъявления для опознания по фотографии от 10.01.201 г. потерпевшая опознала мужчину, который ей показывал свою писю, по волосам и глазам.

В протоколе нет данных об опознании мужчины по голубому цвету глаз, прыщам и возрасту.

Несмотря на «результаты» состоявшегося опознания по фотографии в протоколе дополнительного допроса несовершеннолетней потерпевшей от 10.01.201 г., составленного по итогам опознания, потерпевшая заявила, что она опознала дяденьку по следующим признакам: цвету волос, залысине, по вырезу глаз, хитрому взгляду, блеску глаз.

При проведении допроса до производства опознания по фотографии потерпевшая не описывала следующие признаки и приметы: залысину, вырез глаз.

Таким образом, результат проведённого опознания по фотографии свидетельствует об отсутствии основного объективного доказательства причастности обвиняемого к преступлению, т.к. он не был опознан по фотографии как лицо, обладающее следующими приметами внешности: голубым глазам; по возрасту 30-ть лет; по лицу в прыщах, по одежде, т.е. кофте в полоску с длинным рукавом.

В материале следствия имеется рапорт от 01.10.201 г. о том, что по сообщению гражданки К. 30.09.201 г. у дома по ул. Ш ездил автомобиль г/н РСО76 (Ярославская область), водитель которого показывал половые органы, при этом согласно рапорту от 30.09.201 г. по сообщению граждански Р. у дома по улице К ездил подозрительный автомобиль г/н РСО62 (Рязанская область).

Владелец другого автомобиля следствием установлен не был, не исключается, что у него могли быть голубые глаза и другие приметы, описанные потерпевшей.

По мнению защиты, вынесение постановления о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленного лица от 01.12.201 г. само по себе свидетельствует о недостоверности всей доказательственной базы, т.к. личность обвиняемого была установлена 30.09.201 г. УУП ОП МУ МВД России «Рыбинское» при получении от него объяснений.

Из рапорта о проведении ОРМ усматривается, что мероприятия проводились больше 3-х месяцев (с 01.10.201 г. с момента регистрации материала проверки по заявлению гр. К. по дату составления рапорта о проведении ОРМ от 08.01.201 г.), в том числе тогда, когда обвиняемый находился в г. Рыбинске и его личность давно была установлена.

На основании чего была установлена причастность обвиняемого. к совершению преступления из рапорта не видно, содержание ОРМ в нём не раскрыто.

Тем не менее, в силу ч. 1 ст. 108 УПК РФ при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение.

Но такими обстоятельствами не могли являться данные, не проверенные в ходе судебного следствия при избрании меры пресечения, в частности результаты оперативно-розыскной деятельности, представленные в нарушение требований статьи 89 УПК РФ.

Утверждаю, что термин «неустановленное лицо» использовался в процессуальных документах следствия исключительно для организации проведения опознания по фотографиям с целью создания ложного правового основания для производства данного следственного действия тогда, когда не было никаких фактических и юридических помех для организации и проведения предъявления для опознания непосредственно лица, подозреваемого в причастности к совершению преступления (ч. 5 ст. 193 УПК РФ).

Кроме того, согласно протоколу опознания по фотографии, перед проведением опознания, несовершеннолетняя потерпевшая была предупреждена об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, что является существенным нарушение уголовно-процессуального закона.

Фактические данные, о необходимости проверки и изучения которых заявляет защита:

В своих показаниях в качестве несовершеннолетней потерпевшей от 20.12.201 г. Д. с детской непосредственностью переиначила слова своих подружек и с детской же безнаказанностью, с готовностью сообщила следующее:

«Вика мне сказала, что в то время, пока я обедала, к ним (Вике и Лере) подошёл незнакомый дяденька, который вышел из машины.

Дяденька перед ними снял штаны и стал трясти своей «писей» (такого Вика не говорила).

Когда они перешли на другую лавочку дяденька за ними не шёл (такого Вика и Лера не говорили), сразу же сел в машину и уехал с нашего двора (вот это соответствует показаниям Вики и Леры).

Вика и Лера описали мне данного дяденьку, сказали, что он был одет в полосатом свитере.

Времени было около 14-30. Боковым зрением я увидела, что дяденька вышел из машины и пошёл в мою сторону.

При этом он прошёл за моей спиной и встал возле подвала между 4 и 5 подъездами нашего дома.

Дяденька был одет в свитер бордово-розового цвета в полоску, джинсовых голубых брюках и черных ботинках.

Волосы у дяденьки на голове практически отсутствовали, имелись только немного волосков русого цвета.

На вид дяденьке около 30 лет, глаза у него были хитрыми, блестели, глаза у него были голубыми.

Помню, что лицо у дяденьки было в прыщах.

Я не видела его писю, т.к. сразу же взяла свой велосипед и уехала.

Я рассказала Лизе и Саше, что дяденька показывал мне свою писю (противоречит ранее данным ею в этом протоколе показаниям о том, что писю она не видела)» (обоснованное сомнение в правдивости показаний ввиду наличия противоречий).

Частичная недостоверность показаний мамы потерпевшей Д.:

Около 16-30-17-30 на велосипеде к магазину приехала моя дочь, из того, что я сразу поняла со слов А, это то, что за ней и её подружкой бегал дяденька со спущенными штанами.

Я тут же позвонила в полицию и сообщила о происшедшем (согласно её заявлению от 09.10.201 г. в полицию она не звонила, а обратилась непосредственно сама с заявлением спустя 10 дней после «события», такое «своевременное» желание любящей матери защитить права своего ребёнка выглядит весьма неправдоподобно) …

Дяденька в это время спустил свои брюки и остался голым, то есть с обнажённым половым членом.

Дочь объяснила, что она не стала на это смотреть, т.к. села на велосипед и уехала (в этой части соответствует показаниям дочери и соответствуют действительной картине происшедшего).

Дочь мне сказала, что мужчина к ней не подходил, никаких насильственных действий в отношении неё не совершал (это противоречит показаний дочери).

Вика рассказала, что данного дяденьку она видела ещё до того момента, как пошла обедать.

Дяденька сидел в своей машине рядом с нашим домом и у него были спущены брюки.

Достоверность показаний несовершеннолетнего свидетеля Р., которые объясняют, что показания потерпевшей А. являются вымышленными:

Протоколом допроса несовершеннолетнего свидетеля Р. от 19 января 201 г. установлено следующее:

«Примерно в конце сентября 201 г. я гуляла со своей подругой С. 

Около 16 часов.

Окно со стороны двери водителя было чуть приоткрытым.

Мужчина посмотрел по сторонам, потом открыл пассажирскую переднюю дверь машины.

Я сразу же увидела, что у мужчины были приспущены джинсовые брюки тёмного цвета.

Половые органы у мужчины я не видела, была видна только боковая часть правой ноги.

Мужчина продолжал сидеть, никаких действий не совершал, где были его руки, не видела.

Мужчина сидел прямо, при этом смотрел в лобовое стекло, в нашу сторону не поворачивался, нам ничего не кричал.

Каких-либо особых примет не запомнила и не заметила.

На вид я бы дала мужчине около 30-ти лет.

Мужчина нас не преследовал, в нашем присутствии из машины не выходил (потерпевшая Д. говорит, что дяденька из машины выходил).

У дома № по ул. К г. Рыбинска я встретилась с подругой А, рассказала ей о мужчине, а потом практически сразу ушла домой.

Дома я покушала и снова вышла на улицу.

У своего подъезда я встретила снова А., она была на велосипеде.

Со слов А. узнала, что она также видела мужчину на машине, при этом она не говорила о том, что он ей что-то показывал.

После этого А. сразу ушла.

Считаю, что мужчина вёл себя неправильно, он не должен был сидеть в машине со спущенными штанами, при этом открывать дверь, не знаю, специально ли он открывал дверь, для того, чтобы мы это увидели, или нет.

С. сразу же опознала по фотографии мужчину, который сидел в салоне автомобиля со спущенными штанами.

Защита полагает показания несовершеннолетнего свидетеля Р. истинными и правдивыми.

Протокол допроса несовершеннолетнего свидетеля В от 16 января 201 г., 12.03.200 г.р., свидетельствующий о невиновности С., и доказывающий вымышленность показаний потерпевшей А.:

«Кроме нас троих на детской площадке никого не было. На детской площадке мы гуляли где-то до 16 часов.

Автомашина остановилась от нас примерно на расстоянии 3-4 метров; по отношению к нам она стояла боковой частью, со стороны пассажирского сиденья. 

На автомашине стекла, кроме лобового, были тонированы.

Мужчина из автомашины не выходил (потерпевшая говорит, что из машины дяденька выходил).

В салоне автомашины мужчина что-то выпил из пластиковой бутылки, ёмкостью 0,5 литров.

Я точно уверена, что между ног у мужчины была именно бутылка, полового члена мужчины я не видела.

Когда мужчина совершал указанные действия, то в нашу сторону он не смотрел (доказательство отсутствия умысла).

Примерно через 5 минут, мужчина закрыл дверь автомашины и уехал.

Мимо нас мужчина не проезжал.

На вид мужчине около тридцати лет, среднего телосложения.

Волосы на голове мужчины были темными (потерпевшая Арина говорит, что у него было несколько русых волосков), имелась небольшая залысина.

Глаза мужчины я не видела.

Более внешность мужчины описать не могу.

Мужчина был одет в водолазку с рисунком в полоску коричнево-белого цвета.

Мужчина с нами ни о чём не разговаривал (доказательство отсутствия умысла)».

Следовательно, постановление о заочном привлечении С. в качестве обвиняемого от 10 января 201 г. не было основано на достаточных фактических сведениях, могущих указать как на его причастность к данному преступлению, так и на достаточность доказательств для предъявления ему обвинения (ст. 73 УПК РФ и ч. 1 ст. 171 УПК РФ).

Оно также вынесено при отсутствии данных, указывающих на такой обязательный признак состава преступления, как субъективная сторона состава преступления (умысла на его совершение), что свидетельствует о неправильном применении органом предварительного расследования норм материального права, а именно ст.ст. 5 и 8 УК РФ.

При таких обстоятельствах фактов для продления меры пресечения в виде заключения под стражу у суда не имелось.

В материале нет фактов, могущих разрушать жизнь С. и его семьи.

Руководствуясь ст. ст. 53, 389.1-389.6 УПК РФ,

прошу суд апелляционной инстанции:

1. Защита, в порядке ч. ч. 6, 6.1 ст. 389.13 УПК РФ, ходатайствует об исследовании доказательств, содержащихся в материале следователя, поскольку в тексте обжалуемого постановления суда первой инстанции о продлении срока содержания под стражей в отношении С. отсутствует анализ как доказательств органа предварительного расследования, якобы свидетельствующих о причастности обвиняемого к совершению преступлению, так и анализ доводов стороны защиты, которые основаны на действительном содержании имеющихся в материале протоколов следственных действий и иных документов, не доказывающих предположение обвинение о возможности совершения данного преступления.

2. Постановление Рыбинского городского суда Ярославской области от 00.02.201 г. о продлении срока содержания под стражей в отношении обвиняемого отменить; обвиняемого из-под стражи освободить.