Защита в Удмуртии: показания подсудимого при защите по ч. 3 ст. 204 УК.

В соответствии с ч. 4 ст. 47 УПК подсудимый вправе давать показания и представлять доказательства.

В силу ч. 2 ст. 275 УПК подсудимый вправе пользоваться письменными заметками, которые предъявляются суду по его требованию.

И таки вот что я имею сказать суду о фактах.

Вину в предъявленных обвинениях я безоговорочно и полностью признаю, она доказана государственным обвинением.

Все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК, обвинением доказаны. 

Кроме одного - факты свидетельствуют о неизбежности освобождения меня от уголовной ответственности.

Уголовное преследование стало для меня серьёзным жизненным уроком.

Искренне и деятельно раскаиваюсь в преступных деяниях.

Я активно способствовал раскрытию и расследованию преступлений, своим добровольным обращением с заявлением 2 ноября 202 года и последующими следственными показаниями изобличил К. и самого себя.

Я давно утратил общественную опасность и твёрдо встал на путь исправления.

В связи с поступившими в распоряжение суда новыми сведениями из оригинала моего заявления от 2 ноября 202 года, находящегося в уголовном деле К.; из книги МСО; из ответа на запрос суда и.о. руководителя МСО, устранены сомнения в соблюдении второго альтернативного условия о добровольности моего обращения с заявлением о совершении преступления.

Утверждаю:

предположение о вынужденности моего обращения с заявлением 20 ноября 202 года, т.е. спустя 6 дней после моего опроса 14 ноября 202 года, не основано на материалах дела и письменных фактических данных, которые я представляю в качестве доказательств подсудимого.

В соответствии с поступившей информацией, содержащейся в письме и.о. руководителя МСО СУ СК России по Республике № 48-202 от 01.06.202 г. в ответ на запрос суда от 27.05.202 г.: «В ходе расследований преступлений по обвинению А., поступивших заявлений от А., и зарегистрированных в книге регистрации сообщений о преступлении, не было.

На стадии доследственной проверки 20.11.202 г. в МСО из УЭБиПК по Республике поступили результаты исполненного отдельного поручения в отношении А., которые были приобщены к материалам доследственной проверки КРСП № 746пр-202 от 30.10.202 г., явившимися поводом и основанием для дальнейшего возбуждения уголовного дела №.

Следовательно, утверждение обвинения о моём обращении с заявлением 20.11.202 г. не подтвердилось.

Этот тезис обвинения документально опровергнут сведениями из письма руководителя МСО № 48-202 от 01.06.202 г.

В предварительном слушании 10 марта 202 года, я ошибочно заявил, что с заявлением о совершенных преступлениях на имя руководителя МСО я обратился 14 ноября 202 года, когда давал объяснение оперативному сотруднику, однако, в своих следственных показаниях, отвечая на вопросы защитника, я утверждал, что обратился с заявлением ранее указанной даты.

Если представить, что дата моего обращения с заявлением – это 14 ноября 202 года, то само по себе обращение в этот день не отменяет добровольности сообщения о совершенном преступлении, т.к. в заявлении не зафиксированы час и минуты его подписания (принятия заявления и проставления внизу заявления штампа «зарегистрировано»; я утверждаю: это обстоятельство означает, что заявление подано до ознакомления меня с банковскими выписками и моего опроса оперативным сотрудником под протокол объяснения.

Теперь я уверенно заявляю и утверждаю: я обратился с добровольным письменным заявлением о совершённых мною и К. преступлениях 2 ноября 202 года. (в моём уголовном деле оно содержится в томе № 2, л.д. 184).

Я представляю доказательство о дате моего обращения с заявлением: моё оригинальное заявление находится в уголовном деле К., и оно, вне всяких сомнений, датировано 2 ноября 202 года (т. 9 л.д. 4 истребованного из судебного архива уголовного дела К.).

Моё утверждение об обращении с заявлением 2 ноября 202 года не опровергается сведениями из книги МСО СУ СК России по Республике за ноябрь 202 года (618 пр – 909 пр), т.к. моё заявление по неизвестным причинам не было зарегистрировано в книге в день моего обращения с ним 2 ноября 202 года, и этот факт я представляю в качестве доказательств подсудимого.

Факт не регистрации моего заявления в книге в тот же день, или в принципе не регистрации его в книге в любой другой день, не отменяет факт моего обращения с заявлением 2 ноября 202 года.

20 ноября 202 года заявление о совершенных преступлениях не регистрировалось в книге за ноябрь 2023 год (618 пр – 909 пр), что подтверждает мои показания об обращении с заявлением 2 ноября 202 года, и подтверждает то очевидное обстоятельство, что 20 ноября 202 года является всего лишь датой наложения резолюции руководителем МСО на моем заявлении.

Как следует из содержания заявления, 20 ноября 202 года – это установленная дата наложения резолюции руководителем МСО с указанием следователю о необходимости приобщения моего заявления к материалам уголовного дела.

Проставление резолюции этим числом не охватывалось моей волей, и никак от меня не зависело.

Резолюция руководителя МСО на заявлении, исполненная 20 ноября 202 года, не отменяет и не изменяет истинную дату моего обращения с заявлением – 2 ноября 202 года.

Дата резолюции руководителя МСО – 20 ноября 202 года – не доказывает вынужденность моего обращения с заявлением после 14 ноября 202 года, т.к. с заявлением я обратился как раз-таки добровольно 2 ноября 202 года, то есть за 12 дней до даты моего опроса 14 ноября 202 года, и за 18 дней до даты 20 ноября 202 года, о чём свидетельствует оригинал штампа внизу страницы заявления – «зарегистрировано».

Утверждаю:

до 14 ноября 202 года никто из представителей правоохранительных органов по линии оперативной работы не ставил меня в известность о своей служебной осведомлённости о совершённых мною и К. преступлениях, они лишь опросили меня по ранее поданному добровольному сообщению от 2 ноября 202 года.

Такие действия оперативных сотрудников последовательны и логичны.

Утверждаю:

после обращения с заявлением в МСО 2 ноября 202 года, спустя 12 дней, оперативным сотрудником мне были продемонстрированы банковские выписки, и я предоставил сотруднику более подробную информацию, раскрывающую тезисы ранее поданного заявления от 2 ноября 202 года.

Утверждаю:

следственному органу, несмотря на поданное мною 2 ноября 202 года добровольное сообщение о совершённых мною и К. преступлениях, по состоянию на дату 29 ноября 202 года всё ещё не было очевидно и достоверно известно о причастности именно К. к преступлениям, т.к. в уголовном деле в виде вещественного доказательства имеется оригинал постановления следователя о возбуждении уголовного дела по факту и в отношении неустановленного лица из числа работников ООО «Э» от 29 ноября 202 года, в котором описывается аналогичная фабула и время совершения преступлений и приводится предварительная уголовно-правовая квалификация действий неустановленного лица по ст. 201 УК.

Сведение о дате вынесения этого постановления и о фабуле описанных в нём преступлений, я представляю в качестве доказательства подсудимого.

Я также представляю в качестве доказательства подсудимого сведения из протокола судебного заседания от 10 марта 202 года (судебный том, л.д. 96), в соответствии с которыми, суд в предварительном слушании исследовал моё заявление, но по результатам исследования не сослался на дату обращения с заявлением 2 ноября 202 года.

Предположение обвинения о неясности в датах обращения с заявлением (которого, по моему убеждению, нет), могущее повлиять на вывод суда о доказанности второго альтернативного условия освобождения от уголовной ответственности, стороной обвинения фактами не подтверждено, следовательно, установлено неустранимое сомнение в имеющих фактическое значение датах обращения с заявлением, подлежащее толкованию в мою пользу, и принятия неизбежного процессуального решения о прекращении уголовного дела в связи с моим деятельным раскаянием, а также в связи с доказанностью указанного в примечании 2 к статье 204 УК второго альтернативного условия, т.е. по аналогии процессуального правила, предусмотренного ч. 3 ст. 14 УПК.

В моих показаниях в качестве подозреваемого и обвиняемого я не привожу сведения о конкретной дате моего обращения с добровольным заявлением о совершённых мною преступлениях.

Сейчас, после ознакомления с оригиналом заявления от 2 ноября 202 года, после ознакомления с книгой регистрации преступлений за 202 год, и после ознакомления с протоколом судебного заседания по итогам предварительного слушания от 10 марта 202 года, я вспомнил, и потому утверждаю, что я добровольно обратился с заявлением 2 ноября 202 года, а не 14 ноября 202 года.

В моих следственных показаниях, а именно в протокольно зафиксированных ответах на вопросы защитника, есть высказанное мною утверждение об обращении с таким заявлением до 14 ноября 202 г., но без обозначения в этих показаниях точной даты обращения с заявлением о совершённых преступлениях.

Указанные сведения из показаний подозреваемого и обвиняемого – это доказательства по уголовному делу, которые я также представляю в качестве доказательств подсудимого, влекущих освобождение меня от уголовной ответственности; эти факты не могут быть опровергнуты обвинением.

В ходе предварительного слушания, состоявшегося до отмены постановления суда о прекращении уголовного дела, защита ссылалась на сведения о дате заявления (2 ноября 202 года), суд, это заявление защиты в протоколе отразил, но не полностью его исследовал в части точной даты его поступления в МСО 2 ноября 202 года, т.е. в отменённом постановлении о прекращении уголовного дела и в протоколе судебного заседания от 10 марта 202 года не исследовано точное сведение о дате поступления этого заявления в следственный орган.

Суд в отменённом постановлении не сослался на дату 2 ноября 202 года.

Но при этом суд установил, что добровольное сообщение имело место быть, это обстоятельство не вызвало у суда сомнений.

По этой причине я заявляю о необходимости исследования протокола судебного заседания от 10 марта 202 года, как доказательства по уголовному делу, в котором имеются сведения о ранее неисследованной судом даты обращения с заявлением о преступлениях.

Дата 2 ноября 202 года проставлена внизу этого документа.

В нижней части заявления, рядом с цифрой «2» цифра «0» не написана, следовательно, доказано, что заявление датировано 2 ноября 2023 года.

На основании этого документального факта утверждаю: заявление мною подавалось именно 2 ноября 202 года, то есть за 12 дней до демонстрации мне оперативным сотрудником банковских выписок 14 ноября 202 года.

_ мая 202 года в предварительном судебном слушании обвинителем это доказательство защиты фактическими сведениями не опровергнуто, он лишь высказал ничем не подкреплённое мнение, и допустил запрещённое процессуальным законом предположение о том, что он видит в нижней части документа цифру «20».

Далее.

Если предположить, и допустить, что в резолюции руководителя МСО проставлено число «20», то данное обстоятельство не отменяет и не изменяет тот факт, что моё заявление было мною подано и принято следственным органом непосредственно 2 ноября 202 года.

Запоздалая по сравнению с датой поступления в следственный орган резолюция руководителя на заявлении, в независимости от даты её исполнения, не влияет на юридическую оценку добровольности моего обращения с заявлением 2 ноября 202 года, т.к. моё заявление в следственный орган поступило намного раньше «20» числа.

Согласно этой резолюции, следователю было поручено приобщить заявление от 2 ноября 202 года к материалам уголовного дела.

Факт обращения с заявлением 2 ноября 202 года достаточен для вывода о добровольности и своевременности сделанного заявления.

Кроме того, мая 202 г., в предварительном слушании, защита приобщила к материалам уголовного дела в качестве своего доказательства сведение из постановления о возбуждении уголовного дела по факту и в отношении неустановленного лица от 29 ноября 202 года по уголовному делу №, то есть по тому же номеру уголовного дела, к которому на основании резолюции руководителя следователем было приобщено заявление от 2 ноября 202 года.

В обвинительном заключении на постановление от 29 ноября 202 года имеется ссылка как на вещественное доказательство, его оригинал есть в материалах уголовного дела.

Таким образом, в любом случае, по состоянию на дату 29 ноября 202 года, т.е. даже спустя 9 дней после предполагаемого государственным обвинителем числа резолюции от 20 ноября 202 г., следственному органу окончательно не стало известно, и согласно сведениям из этого постановления, он не обладал достаточной информацией о неустановленном им же по состоянию на данную дату, и причастном к преступлениям должностном лице ООО «Эс».

Представляемые мною доказательства имеют самое непосредственное значение для решения суда о прекращении уголовного дела, а не для постановления приговора, т.к. на основании п. 5 ч. 1 ст. 73 УПК я отношу их к обстоятельствам, исключающему уголовную ответственность в связи с неизбежностью прекращения уголовного дела ввиду деятельного раскаяния, и желаю представить означенные фактические данные в качестве своих доказательств.

Кассационным определением Верховного Суда Российской Федерации от _ апреля 202 г. указано на необходимость проверки доводов стороны обвинения о вынужденности либо добровольности сообщения о совершённом преступлении.

Факт добровольности сообщения о совершенном преступлении вызвал сомнение именно из-за означенных выше дат, и теперь этот вопрос требует тщательного исследования ввиду указания суда кассационной инстанции.

Утверждение стороны обвинения, что к моменту подачи заявления мне достоверно было известно о том, что совершённые преступления были фактически выявлены, и моя причастность к их совершению установлена правоохранительными органами, располагавшими сведениями о фактах совершения коммерческих подкупов, опровергается доказательством в виде моего добровольного заявления на имя руководителя МСО СУ СК России по Республике от 02.11.2023 г. о перечислении К. денег в виде коммерческих подкупов. (т. 2 л.д. 184)

02.11.202 г. добровольное сообщение о совершённых преступлениях поступило и было принято в МСО СУ СК России по Р.

Резолюцией руководителя МСО следователю было поручено приобщить заявление к уголовному делу №.

На страницах 6 (последний абзац) и 7 кассационного определения, Верховный Суд, в обоснование высказанного им сомнения в отношении добровольности сделанного мною заявления о совершённых преступлениях, ссылается на следующие даты выявления правоохранительными органами фактов перечисления денег в виде сумм коммерческих подкупов для К., которые, вовсе не свидетельствуют о вынужденности сделанного мною заявления.

                                                               Верховный Суд написал:

«Из имеющегося в материалах дела поручения, направленного в ходе проведения доследственной проверки в адрес начальника УЭБиПК МВД России по Р от 1 октября 202 г., усматривается, что возникла необходимость в проведении ОРМ для установления местонахождения А., и его опроса по обстоятельствам, имеющим значение для исследуемых событий, в том числе установления назначения банковских переводов, совершённых А. на расчётный счёт К. и его родственников» (т. 2 л.д. 181);

«при исполнении этого поручения оперативным сотрудником 14 ноября 202 г. были предъявлены А. сведения о движении денежных средств за период с 201 года по август 202  года (т. 2 л.д. 185-191)».

В этой связи я утверждаю, что необходимость опроса по обстоятельствам, имеющим значение для исследуемых событий, в том числе установления назначения банковских переводов, совершённых на расчётный счёт К. и его родственников, как раз-таки и доказывает, что в период с 1 октября 202 года по 14 ноября 202 года включительно, правоохранительные органы не обладали достаточной для них информацией.

2 ноября 202 г. для меня не было очевидным наличие у правоохранительных органов информации о моей причастности к преступлениям, которую, 14 ноября 202 г. в ходе дачи объяснений, я лишь более детально описал».

                                                       И далее Верховный Суд написал:

«Между тем, лишь 20 ноября 202 г., то есть спустя 6 дней после предъявления А. для обозрения сведений о движении денежных средств по его счетам им было написано заявление, в котором он сообщил о совершённых преступлениях». (т. 2 л.д. 184)

На этом основании Верховный Суд высказал суждение, что объяснение от 14 ноября 202 г. и заявление от 20 ноября 202 г. носили вынужденный характер.

При этом Верховный Суд не давал оценки дате постановления о возбуждении уголовного дела по факту и в отношении неустановленного лица от 29 ноября 202 года, которую необходимо оценить сейчас.

Но с таким суждением Верховного Суда я согласиться не могу, поскольку оно не было основано на представленном в настоящее время в качестве доказательства защиты заявлении о добровольности сообщения о преступлениях, которое было сделано и датировано 2 ноября 202 года, то есть за 12 дней до демонстрации мне оперативным сотрудником сведений о движении денежных средств 14 ноября 202 года.

Следовательно, 2 ноября 202 года, и ранее этой даты, я не мог знать об осведомлённости правоохранительных органов о совершённых преступлениях.

Возможная и недоказанная осведомлённость правоохранительного органа в примечании 2 к ст. 204 УК не названа условием неприменения данной нормы уголовного закона.

Следователь в рамках расследования уголовного дела Л. вопросы мне по эпизодам К. не задавал; я действительно полагал, что должен отвечать строго только на поставленные вопросы, заданные мне исключительно по делу Л., т.к. следователь самостоятельно определяет направление и ход расследования.

Прошу суд от уголовной ответственности меня освободить, уголовное дело и уголовное преследование прекратить по всем предъявленным мне эпизодам в связи с моим деятельным раскаянием, а также ввиду доказанности моего добровольного обращения с заявлением о совершенном преступлении 2 ноября 202 года, а не 20 ноября 202 года.

Прошу текст с письменными показаниями подсудимого приобщить к материалам уголовного дела в качестве доказательства подсудимого.