Образец защиты адвоката в суде по делу об убийстве по ст 105 УК РФ и изнасиловании по ст 131 УК РФ

Фото на сайт

Письменное изложение отношения защитника к предъявленным подсудимому обвинениям по делу об убийстве по ст. 105 УК РФ и изнасиловании по ст. 131 УК РФ

 

Добрый день, уважаемый суд!

1. Сначала я выскажу своё мнение о необходимости применения главного смягчающего вину обстоятельства, и как следствие, максимально возможного смягчения наказания с применением ст. 64 УК при назначении наказания ниже 6 лет лишения свободы по предъявленному обвинению в совершении умышленного убийства: 

В силу статьи 8 УК основанием уголовной ответственности является совершение деяния, обязательно содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного статьей 105 УК РФ.

Уголовным законом установлено, что объектом убийства является жизнь человека. Но жизнь либо человека мужского, либо жизнь человека женского пола. 

В России существует только два вида человеческого пола, однако представителей фауны в лесах Тамбовской области не счесть.

Объект преступления – это обязательный признак состава преступления умышленного убийства, предъявленного подсудимому.

В данном деле объект преступного посягательства экспертизой № 2505 от 20.10.2022 г. (исследование ДНК) не установлен, следовательно, объект преступления, как обязательный признак состава преступления, отсутствует по той простой причине, что экспертом не выявлено, кому конкретно принадлежат найденные останки, мужчине или женщине; более того, ДНК человека на объектах №№ 1-12 не выявлены; эксперт в заключении написал, что это обстоятельство не исключает принадлежность найденных при осмотре места происшествия останков костей какому-нибудь представителю животного мира.

В другой ранее проведенной экспертизе трупа от 28.09.2022 г. эксперт утверждал, что представленные костные останки принадлежат человеку (правда патологоанатом затруднился пояснить, как он пришёл к такому выводу), однако имеющиеся в распоряжении эксперта сведения, не позволили ему высказаться о половой принадлежности костных останков, возрасте и росте потерпевшего (потерпевшей); причину смерти ему установить не представилось возможным из-за отсутствия в его распоряжении тканей и внутренних органов.

Вывод экспертизы трупа о принадлежности костных останков человеку неустановленного пола позже дополнен новыми, совершенно точными научными сведениями из выводов заключения эксперта (проведеным исследованием ДНК), согласно которым ДНК человека на объектах (№№ 1-12) не выявлены. Таким образом, исследованные объекты могли принадлежать представителю животного мира.

Следовательно, основным неоспоримо сильным смягчающим вину фактическим сведением, предоставляющим суду право применить ст. 64 УК, без оглядки на сторону обвинения, выступает сам факт недоказанности этого обязательного признака состава умышленного убийства, вменённого подсудимому.  

Эти фактические сведения защита требует исследовать в тексте приговора, а затем дать им понятную для всех юридическую оценку.

Сведения из признательных показаний подсудимого, которые сами по себе недостаточны для доказывания объективной стороны состава умышленного убийства в силу процессуального правила, изложенного в ч. 2 ст. 77 УПК; и сведения из показаний потерпевшей М., которым, как вы узнаете позже, нет никакого доверия по причине их недостоверности, могут лишь использованы для доказывания  наличия другого обязательного признака состава преступления, а именно его объективной стороны, раскрывающей действия, описанные в обвинении. 

Но объективное вменение, как и ничем объективно не подтверждённое предположение в отношении неустановленного объекта преступления, как обязательного признака состава рассматриваемого преступления, подлежащего установления в силу существа предъявленного обвинения, запрещено законом.

Наличие же сведений, касающихся иного самостоятельного и обязательного признака состава преступления (его объективной стороны), не отменяет не доказанность существования другого обязательного признака состава преступления, а именно его объекта.

Однако факты свидетельствуют отсутствии этого признака состава ввиду его не установления.

Следовательно, защита приходит к убеждению о самооговоре подсудимого относительно объекта преступного посягательства.

адвокат по уголовным делам об убийстве в Воронеже. адвокат по уголовным делам об убийстве в Липецке. адвокат по уголовным делам об убийстве в Тамбове. Адвокат по уголовным делам об убийстве в Белгороде.

2. Второй блок доводов защитника о назначении максимально возможного мягкого наказания по совокупности преступлений (в случае, если суд, несмотря на недостоверные показания потерпевшей М. придёт к убеждению о доказанности обвинений по ст.ст.131 и 132):

В уголовном деле нет сведений о наличии отягчающих вину подсудимого обстоятельствах, которые могли бы препятствовать суду при назначении наказания за совершенное им убийство применить при обсуждении этого вопроса в совещательной комнате правило части 1 статьи 62 УК РФ о снижении максимального предела санкции, предусмотренной частью 1 ст. 105 УК РФ до 10 лет лишения свободы (2/3 от предусмотренного санкцией статьи верхнего предела в 15 лет лишения свободы) в связи с установлением активного способствования в расследовании преступления.

При правильном применении уголовного закона в действиях подсудимого не должен усматриваться рецидив преступлений, так как в силу п. в) части 4 ст. 18 УК РФ при его признании не учитываются судимости за преступления, осуждение за которые признавалось условным (если условное осуждение не отменялось, и лицо не направлялось для отбывания наказания в места лишения свободы), а также судимости, снятые или погашенные в порядке, установленном статьей 86 УК РФ.

Условный приговор Октябрьского районного суда г. Тамбова от 22.06.20 г. (2 года лишения свободы с испытательным сроком 1 год; приговор вступил в силу 05.07.20 г.) не отменялся, и К. не направлялся для отбывания наказания по этому приговору в места лишения свободы. Поэтому эта судимость не должна учитываться в ходе будущих дебатов о назначении срока лишения свободы.

Наступление тяжких последствий в результате совершения преступления, охватывается объективной стороной умышленного убийства и является признаком данного преступления, поэтому в силу ч. 2 ст. 63 УК это обстоятельство не может являться отягчающим вину и повторно учитываться судом при назначении наказания.

Совершение преступлений с использованием оружия (статья 105 УК), охватывается объективной стороной данного состава преступления, и является признаком этого преступления (способ убийства), а это означает, что в силу ч. 2 ст. 63 УК такое обстоятельство юридически не может считаться отягчающими вину подсудимого и повторно учитываться при назначении ему наказания.

Какие бы мнения не возникли в ходе такого обсуждения, частью 3 статьи 68 Уголовного кодекса в распоряжение суда предоставлено правило,  в соответствии с котором при любом виде рецидива преступлений, если судом установлены смягчающие вину обстоятельства, предусмотренные статьей 61 УК РФ, срок наказания может быть назначен менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания (то есть менее 6 лет 7 месяцев лишения свободы), предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК, а при наличии исключительных обстоятельств, предусмотренных статьей 64 УК РФ, может быть назначено более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление.

Таким образом, по правилам ст. 64, ч. 3 ст. 68 и ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса срок лишения свободы также может быть назначен судом в пределах до 7 лет лишения свободы при назначении подсудимому наказания по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний, назначенных за каждое преступление в отдельности (в случае не оправдания судом подсудимого по ст.ст. 131 и 132 УК).

Пунктом 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" определено, что к сведениям о личности, которые подлежат учету при назначении наказания, относятся характеризующие виновного сведения, которыми располагает суд при вынесении приговора. К таковым могут, в частности, относиться данные о семейном и имущественном положении совершившего преступление лица, состоянии его здоровья, поведении в быту, наличии у него на иждивении несовершеннолетних детей, иных нетрудоспособных лиц (супруги, родителей, других близких родственников). Исходя из положений части 6 статьи 86 УК РФ суды не должны учитывать в качестве отрицательно характеризующих личность подсудимого данные, свидетельствующие о наличии у него погашенных или снятых в установленном порядке судимостей.

На основании п. г) ч. 1 ст. 61 УК РФ к обстоятельству, смягчающему вину подсудимого необходимо отнести также и наличие у подсудимого малолетнего ребёнка, только что родившегося от Соколовой в браке, попытки зарегистрировать который в условиях СИЗО они оба неоднократно предпринимали.

Пунктом к) ч. 1 ст. 61 УК РФ к обстоятельству, смягчающему вину подсудимого также нужно отнести добровольное, до предъявления иска, и зафиксированное протоколом следственного действия явно выраженное обвиняемым его желание возместить компенсацию причинённого преступлением морального вреда.

Поскольку согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ при назначении наказания судом могут учитываться в качестве смягчающих и обстоятельства, не предусмотренные частью первой этой статьи, то в этой связи защита просит суд учесть в качестве смягчающего его вину обстоятельства признание им вины за совершённое убийство (и полное признание вины по другим составам), а также иные дополнительно установленные судом в ходе судебного следствия смягчающие вину подсудимого обстоятельства, такие как: официально зарегистрированный с Дарьей Соколовой брак; нетрудоспособность его супруги, находящейся в декретном отпуске, и в силу данного обстоятельства утратившей средства к существованию. 

Пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" напоминает, что активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного пунктом «и» ч. 1 статьи 61УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органу следствия информацию о месте нахождения орудий преступления, иных предметов, которые могут служить средствами обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела.

Защита полагает, что при назначении подсудимому наказания необходимо применить пункт «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – активное способствование расследованию по отношению ко всем преступлениям, вину в которых он признал, с тем, чтобы наказание назначенное судом по совокупности преступлений и приговоров могло быть ниже 7 лет лишения свободы с учётом положений части 3 статьи 68 Уголовного кодекса.

Для удобства применения такого подхода к назначению наказания в распоряжении суда защита представит веские причины, обусловленные фактологической картиной, и содержанием собранных органом предварительного расследования сведений о фактах.

Обвиняемый своим активным сотрудничеством в расследовании совершённого им убийства и других преступлений реально помог следствию в их раскрытии и расследовании по следующим основаниям.

Изучив в ходе судебного следствия содержание его показаний, вы поймёте, что истинный мотив убийства Л. подсудимым – это ревность. 

В этих его показаниях есть важные для оценки ситуации подробности, могущие повлиять на ваше внутренне убеждение в ходе обсуждения вопроса о длительности срока лишения свободы.

Узнав, что его первая настоящая любовь М. начала встречаться с Л., он изначально не стал возражать против такого развития событий, в надежде, что она удачно выйдет замуж за военнослужащего.

Впоследствии, ему стало известно, что Л. женат, и у него с женой есть совместные несовершеннолетние дети.

После разговора с К. в присутствии М., Л. пообещал подсудимому бросить с ней встречаться, но затем своё слово не сдержал, и будучи семейным человеком, продолжил приглашать любовницу на дачу родителей, изменяя своей семье; в эти моменты Л. думал о своей супруге и детях, но, продолжал вступать с ней в половую связь.

Причиной разговора подсудимого с Л. стала его забота о дальнейшей судьбе своей возлюбленной, так как он полагал, что при этих вновь открывшихся обстоятельствах она не сможет создать семью.

В описываемое следователем время подсудимый прибыл на дачу без преднамеренного злого умысла, вовсе не намереваясь причинить любовнику своей возлюбленной смерть.

В тот роковой час, трезвый К. стал свидетелем разговора пьяных любовников, в ходе которого они на террасе дачи обсуждали его в нелицеприятных и оскорбительных для него выражениях, насмехались над ним и над его чувствами к М., не зная, что последний в это время может их слышать.

Таким образом, сложилась внезапная для подсудимого острая психологическая ситуация, при которой триггером его уголовного поступка послужила увиденная им сцена, в ходе развития которой, Л., отвечая на звонок своей супруги, врал ей о своём действительном местонахождении. И именно в момент разговора её любовника по телефону, пьяная М., опустившись на колени, стала имитировать совершение минета Л.

Именно это действо в исполнении М. послужило причиной смерти Л.

Потерпевшая в своём заявлении от 23.09.20 г. о привлечении К. к уголовной ответственности чётко сообщила, что 22.09.20 г. примерно в 01:00 он вступил с ней в половую связь помимо её воли и под угрозой её убийства, а впоследствии также заставил совершить её оральный половой акт. 

Но дело в том, что в этом заявлении она из чувства ложной скромности или ошибочно понятого гражданского долга, не описала причины, мотив и способы совершения этих преступлений.

Из рапорта дежурного от 24.09.20 г., зарегистрированного в КУС за №  в ОМВД России по Тамбовскому району, видно, что от замначальника уголовного розыска в дежурную часть поступил телефонный звонок с информацией о том, что в исследованном им районе обнаружены останки человеческих костей. 

Как вы узнаете в ходе исследования представляемых сторонами сведений, причина смерти, либо принадлежность останков обнаруженных костей женщине или мужчине, экспертом не установлена.

Согласно этому рапорту полицейским больше ничего обнаружено не было, и никакие предметы, как органом дознания, им не изымалось.

Из этого иного документа, который является доказательством защиты, видно, что она в заявлении не сообщила, а более того скрыла от органа предварительного расследования имеющие значение для следствия сведения о таком важном факте, что она якобы была очевидцем совершённого К. выстрела из винтовки в голову лежащего на террасе Л. в районе 00 часов 00 минут, но при этом, непонятно для чего оговорила подсудимого в совершении в отношении неё преступлений против её половой неприкосновенности.

Сокрытие сведений о таком важном факте, то есть о том, что она была непосредственным очевидцем производства подсудимым выстрела из винтовки в голову Л., свидетельствует о том, что она солгала в рукописном тексте своего заявления о важном для следствия обстоятельстве.

Считаю, что причины этой лжи не имеют значения. 

Но имеет значение то, что она, ранее никогда не имевшая дел с полицией и следователями, находясь под очарованием их общественного авторитета и профессионализма, заявила о преступлениях против половой неприкосновенности, незаконно умолчав о том, что подсудимый выстрелил в голову Л.

По мнению защиты, значение в этом случае имеет установленное этим заявлением фактическое сведение об её лжи: солгав единожды в угоду следствия в таком принципиальном для раскрытия исчезновения Л. вопросе, она этой ложью сразу посеяла веские сомнения в достоверности и реальности будущего описания рассматриваемого сексуального контакта с К., якобы совершенного помимо её воли и под угрозой убийства.

Вступление с М. в половую связи помимо её воли и под угрозой убийства в реальной действительности произойти не могло, в этой заявлении и в последующих показаниях потерпевшая сообщала следствию мнимые сведения, ни имеющие ничего общего с реальной действительностью.  

Под влиянием этих мнимых сведений произошло искажение следственного видения обстоятельств дела и действительной картины событий из прошлого. 

Её показания были изложены следователем без учёта характера сложившихся с подсудимым отношений на протяжении многих лет, их связывало многое: он её любил, содержал, помогал ей деньгами, сделал ремонт в доме её родственников, возил за свой счёт в путешествия, в её жизни он был первый и единственный мужчиной; кроме того, она обладает тренированным телом недюжинной силой, и, как кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике, могла спокойно поднять подсудимого на руки и носить его, что она ранее исполняла.

При осмотре места происшествия, а также при протокольном фиксировании её показаний, сведения о наличии в тот день у неё или К. тюбика с вагинальной смазкой, не выявлены и не закреплены.

Для оценки достоверности обвинительных утверждений потерпевшей о вагинальном половом акте против её воли необходимо дать оценку архиважному для правильного разрешения этого дела медицинскому факту: согласно показаниям подсудимого, которые будут им представлены в качестве своего доказательства, потерпевшая обладает анатомическими особенностями строения своего влагалища, из-за наличия которых, половой член подсудимого  не мог войти без предварительной естественной смазки вагинальной слизью, выделенной её организмом, либо с использованием искусственной смазки.

Дело в том, что в ходе дополнительного допроса обвиняемый К, утверждал о невозможности совокупления (проникновения) его полового члена в эрегированном состоянии во влагалище потерпевшей М. без её предварительного полового возбуждения от предвкушения половой связи с ним; на дополнительном допросе завил о том, что в ранее данные им и М. показаниях, никто из них не говорил, что перед введением полового члена во влагалище ими были использованы другие виды смазок (при помощи слюны, аптечной смазки); на дополнительном допросе обвиняемый утверждал, что анатомические особенности, влияющие на способность М. к совокуплению (препятствующие совокуплению), следствием не выяснены, фактических сведений по этому вопросу в распоряжении следствия нет; тогда же обвиняемый сделал утверждение, что диаметр моего полового члена в возбужденном состоянии перед вожделением М. составляет не менее 5 сантиметров, так как он его лично измерял при других обстоятельствах; заявил, что для оценки достоверности обвинительных утверждений потерпевшей о якобы насильном вагинальном половом акте против её воли и согласия, необходимо, с помощью экспертных гинекологических познаний для правильного разрешения уголовного дела дать оценку следующему факту, о котором я сообщил следователю: «заявляю, что М. обладает крайне редкой анатомической особенностью строения своего влагалища (по моему, это называется вагинизмом), препятствующими проникновению моего полового члена; я не могу просунуть свой возбуждённый половой член во влагалище М. без её предшествующего акту полового возбуждения, и связанного с ним, выделения её организмом предварительной естественной смазки вагинальной слизью».

В своих дополнительных показаниях в качестве обвиняемого высказал мнение о том, что только экспертная работа, направленная на исследование внутренних половых органов М., позволит получить и отразить данные объективного исследования, полученные экспертом при освидетельствовании в ходе проведения судебной акушерско-гинекологической экспертизы для получения правоприменителями научного познания о способности М. к совокуплению (особенностей такого совокупления), и способности её Бартолиновой железы выполнять функцию предварительного увлажнения её женских половых органов до момента совокупления.

На дополнительном допросе обвиняемый выразил суждение, что необходимы фактические данные объективно-инструментального экспертного исследования, которые в дальнейшем позволят уверенно оценивать показания М. с позиции такого критерия, как их достоверность.

Исходя из содержания данных показаний К. (показания являются доказательством по делу), защита на стадии предварительного следствия потребовала, с учётом описанных обвиняемым фактических обстоятельств, установить способность потерпевшей к совокуплению (установить и описать с замерами особенности такой возможности), а также установить способность Бартолиновой железы М. выполнять функцию увлажнения её женских половых органов.

Защита сразу заявила, что при решении вопроса о способности потерпевшей к совокуплению, эксперт обязательно выяснит, нет ли дефектов развития половых органов М. (короткое влагалище, его аплазия или атрезия, врожденные или приобретенные сужения, опухоли и прочие диагнозы) или вагинизма.

Покушение на изнасилование следователем не вменено, никто из участников не отрицает факт половой связи, расхождение в оценке относится лишь к наличию согласия потерпевшей или его отсутствию.

Анатомически влагалище представляет собой мышечную трубку. 

До допросов М. распоряжении стороны обвинения не было объективных экспертных сведений об анатомических особенностях строении влагалища потерпевшей, в частности, не замерен диаметр входа в мышечную трубку влагалища М., не было сведений о замере расстояния между стенками в районе входа в трубку.

Защита сразу высказалась о том, что возможный отказ М. от прохождения акушерско-гинекологического экспертного исследования будет расцениваться как не опровергнутое утверждение обвиняемого о фактах, так как показания обвиняемого являются доказательством по уголовному делу; защита заявила следователю, что сведения, полученные в результате данного экспертного исследования, позволят подтвердить или опровергнуть утверждение обвиняемого о невозможности половой связи с М. без её предварительного полового возбуждения (её предварительного согласия на половой акт).

На разрешение эксперта (ов) защита поставила следующие в изложенной ею редакции: Позволяют ли анатомические особенности входа во влагалище М. (вульва и большие половые губы снаружи и малые половые губы внутри влагалища) проникнуть в него эрегированным половым членом диаметром 5 сантиметров без предварительного полового возбуждения М. с выделением секрета в виде слизи из бартолиновой железы наружной части её полового органа?; Имеются ли анатомические особенности строения влагалища М., влияющие на способности к совокуплению?; Имеются ли дефекты развития половых органов М.; Способна ли Бартолиновая железа М. выполнять функцию увлажнения её женских половых органов для осуществления беспрепятственного совокупления?; Страдает ли М. вагинизмом?.

На этом основании защита утверждает, что именно по этой причине подсудимый не мог насильно совершить с ней половой акт: без её, предшествующего половому акту, естественного полового возбуждения, результатом которого должно было стать выделение смазки в виде слизи, и как следствие, связанного с этим фактом наличия предшествующего согласия М. на добровольное половое сношение.

В противном случае, при отсутствии её желания, подсудимый не смог бы ввести свой половой член во влагалище М., не говоря уже об осуществлении им фрикционных движений.

Готовясь к процессу, я прочитал о том, что Бартолиновая железа выполняет функцию увлажнения женских половых органов, что влияет на улучшение качества половых отношений; железа располагается глубоко в толще мышц промежности и преддверий влагалища (с обеих сторон половых губ), из нее выходят несколько протоков, соединяющихся в один большой проток.

В случае попытки вступления в половую связь против её воли и желания, а именно без своего предварительного полового возбуждения, Бартолиновая железа её внешних половых органов не смогла бы выделить слизь, обеспечивающую увлажнение и естественную смазку для создания условий беспрепятственного и свободного ввода полового члена непосредственно нетипично крайне узкий проход её влагалища.

Но мы не забываем: никакая попытка изнасилования обвинением не описана, и не вменяется.

Если был факт ввода полового члена и последующие фрикционные движения (чего не отрицает подсудимый, заявляя о предварительно полученном согласии потерпевшей), то, следовательно, Бартолиновая железа М. предварительно выработала смазку в виде слизи, что само по себе объективно, с точки зрения природных механизмов функционирования женского полового органа, свидетельствовало об её добровольном желании вступить в половую связь с подсудимым, так как её организм (мозг потерпевшей) дал согласие на это половое сношение, предварительно увлажнив женский половой орган потерпевшей. 

Женский организм не обманешь. 

А суд не обманешь недоказанными обвинительными утверждениями о совершении изнасилования и насильственных действий сексуального характера ввиду недостаточности объективных сведений, которые могли бы их подтвердить.

Факт выделения слизи для смазывания входа во влагалище означает, что М. желала половой связи с подсудимым на добровольных началах. 

Утверждение М. об обратном противоречит заложенным эволюцией вековым природным механизмам функционирования женского полового органа. 

Поэтому её слова неубедительны и совершенно недостаточны для признания подсудимого виновным. 

Желание же половой связи (увлажнение её половых органов выработанной железой слизью, которая для этого и предназначена) доказывает вступление М. в эту связь по своей воле и своему согласию, без всякого принуждения со стороны подсудимого. 

Поэтому утверждение обвиняемого о добровольном сексе при предварительно полученном от партнёрши согласии заслуживает доверия до тех пор, пока оно объективно не опровергнуто заключением судебной медицинской акушерско-гинекологической экспертизы с привлечением специалиста гинеколога, могущего объективно, с использованием специальных измерительных экспертных инструментов, подтвердить или опровергнуть его слова о нетипичности строения половых органов потерпевшей, препятствующих совокуплению.

По этой причине защита требует в отношении М. назначения и проведения судебно-медицинской экспертизы с привлечением врача-гинеколога с целью производства инструментального замера диаметра входа в её влагалище. В противном случае показания обвиняемого об аномально узком входе во влагалище стороне обвинения опровергнуть не получится, вследствие чего встанет вопрос о непосредственном применении презумпции невиновности.

В данном случае объективность должна быть экспертной и инструментальной, а не основанной исключительно на непроверенных экспертным путём словах М., родившихся в результате влияния тактики организации расследования убийства Л. на следующий день после его исчезновения. 

По изложенным причинам не доказано наличие объективных и субъективных сторон преступлений против половой неприкосновенности М., то есть нет констатации вступления с ней в сексуальную связь помимо её на то воли, и согласия её организма.

В ту ночь, после вступления в половую связь с её согласия, подсудимый, после завершения с ней полового акта, уснул. 

Это природная реакция любого мужского организма. 

Перед тем как уснуть, К. знал и понимал, что в доме находится оружие, что само по себе свидетельствует о любви и доверии к ней с его стороны.

После секса он попросил её оставить ребёнка (не пить таблетки), так как ранее у неё случилось замирание плода. 

По причине его сна, у М. было достаточно времени для того, чтобы уехать и сообщить в полицию о том, что в коридоре дачного дома находится труп Л. 

Она этого не сделала, но приехала домой, и не моясь, в надежде забеременеть от К., легла спать.

Несмотря на реальную возможность уехать с дачи, она осталась ночевать в доме до утра. 

Проверка показаний подозреваемого сразу проведена не была.

Проверка показаний на месте убийства и в районе сожжения трупа Л. была проведена лишь спустя месяц и исключительно по инициативе и просьбе обвиняемого, а именно в связи с его желанием оказать помощь следствию в собирании и закреплении доказательств своей причастности к убийству Л.

При таких фактических обстоятельствах, следствие понимало, что дело было бы довольно проблематично направить в суд на одних только признательных показаниях подозреваемого (обвиняемого), и без наличия каких-либо фактических данных, объективно связанных с обстоятельствами, подлежащими установлению и доказыванию наличия объекта преступного посягательства.

Имеющийся фактологический материал, без предъявления трупа экспертам или точного установления принадлежности останков костей скелета мужчине или женщине, установления причины смерти, могущих без сомнений доказать, что убит был именно Л., а не неизвестная женщина, мог бы посеять обоснованные сомнения в умах судей по вопросу доказанности причастности подсудимого к убийству с учётом наличия того сильного факта о том, что причина смерти экспертами не установлена.

Мы знаем, что теперь защита вправе критиковать в присутствии присяжных, представляемые стороной обвинения сведения, претендующие на статус доказательств.

Но обвиняемый не пошёл таким длинным процессуальным путём, затрачивая дополнительные средства и силы государства, а доверил свою судьбу профессиональному суду, а не коллегии присяжных заседателей (хотя с таким набором фактом можно было бы и сходить в суд присяжных, как минимум, в расчёте на обвинительный вердикт с указанием на снисхождение).

Подсудимый доверился именно Вам, надеясь на более мягкое наказание на основании совокупности смягчающих его вину обстоятельств, которые будут представлены в качестве доказательств защиты, а именно:

Найденные в ходе осмотра места происшествия останки костей человека согласно заключению эксперта идентификации не подлежат, кому принадлежат останки экспертным путём выяснить не удалось; доказательств того, что эти останки человеческих костей принадлежат пропавшему Л. в деле нет, так как согласно выводам заключения судебной экспертизы тканей и выделений человека (исследование ДНК) №  2505 от 20 октября 20 г. в исследованных фрагментах костей, представленных на исследование, ДНК человека (объекты №№ 1-12) не выявлена в результате полного разрушения ДНК вследствие сильного термического воздействия, а установить половую принадлежность останков не представилось возможным, причина смерти не установлена.

Дело в том, что большинство выводов заключений экспертиз ДНК не содержат сведений, которые бы могли быть использованы стороной обвинения для доказывания и установления обстоятельств совершения умышленного убийства, перечисленных в статье 73 УПК; а также для доказывания непосредственно самого факта смерти человека, и как минимум человека именно мужского пола.  

Это даёт основания защитнику просить суд отнести сведения, содержащиеся в этих экспертных заключениях, к иным смягчающих вину подсудимого обстоятельствам, перечень которых на основании части 2 статьи 61 УК не является исчерпывающим.

Разумеется, такой метод защиты законом не запрещён.

Так, согласно выводам заключения судебной экспертизы тканей и выделений человека (исследование ДНК) № 2436 от 18 октября 20 г. имеется предположительное суждение о том, что не исключается наличие крови К. на представленном на экспертизу «ружье». 

Однако само по себе это обстоятельство не доказывает выполнение подсудимым объективной стороны умышленного убийства, а лишь предположительно указывает на наличие его крови на винтовке.

Не более того.

Установлено, что обнаруженные в результате осмотра места происшествия человеческие останки принадлежат человеку, однако эксперт не смог высказаться о половой принадлежности костных останках, возрасте и росте потерпевшего(й). 

Кроме того, эксперт пришёл к заключению в результате проведенной им экспертизы трупа № 1366/237 от 28.09.2022 г., что причину смерти установить не представляется возможным.

Осмотром места происшествия на доске веранды дачи не обнаружено пулевое отверстие, поиск пули следователем не осуществлялся ни на даче, ни на месте сожжения костей неизвестного происхождения.

Согласно выводам экспертизы ДНК № 2381 от 14.10.2022 г. на петлях из ткани от дивана, чехлах трёх подушек с дивана кровь и клетки эпителия подсудимого не обнаружены.

Согласно выводам экспертизы ДНК № 2380 от 13.10.2022 г. на представленных на экспертизу ватных палочках со смывами обнаружены клетки эпителия (объекты №№ 1-5), установить генетические признаки которых не представилось возможным; кровь человека на этих объектах также не обнаружена.

Согласно выводам экспертизы ДНК № 2382 от 13.10.2022 г. на представленных на экспертизу объектах №№ 1-4 определить генетические признаки клеток эпителия не представилось возможным; кровь человека на этих объектах не обнаружена.

Согласно выводам экспертизы ДНК № 2383 от 13.10.2022 г. на представленных на экспертизу объектах №№ 1-7 определить генетические признаки клеток эпителия не представилось возможным; кровь человека на этих объектах не обнаружена.

Согласно выводам экспертизы ДНК № 2379 от 13.10.20 г. на следах со смывами с разных объектов дачного дома обнаружены лишь следы М., но никто и не отрицает факта её физического нахождения в это время и в этом месте.

Со смыва на заборе в районе задней части дома обнаружены клетки эпителия (объект № 7), которые происходят от подсудимого, что не доказывает его причастность к убийству с учётом того обстоятельства, что он ранее бывал на этой даче в совместной компании с Л. и М. (выводы заключения экспертизы ДНК № 2388 от 12.10.2022 г.; это сведение лишь доказывает факт нахождение клеток эпителия на заборе, и ничего криминального в этом обстоятельстве нет.

Шаткость позиции следствия по вопросу доказанности его причастности к убийству неопределенного объекта, а также по вопросу доказывания иных обязательных к установлению обстоятельств рассматриваемого дела реальна, и неуверенность следствия имела место быть на момент начала активного сотрудничества обвиняемого со следствием.

Но, своим поведением и деятельным участием в следственных действиях, и привнесённой им в уголовное дело значимой для следователя информацией, подсудимый в действительности проявил активное способствование расследованию преступления, при этом не без оснований рассчитывая на назначение ему наказания по совокупности признанных им преступлений и приговоров мягче, нежели чем 7 лет лишения свободы. 

Признание подсудимым вины подтверждается фактическими данными, содержащимися в протоколе первоначального развёрнутого допроса обвиняемого от 29.09.2022 г., в котором подсудимый полностью признал предъявленное ему обвинение с описанием фактических обстоятельств совершенного им умышленного убийства Л.; он чётко и однозначно завил, что в содеянном раскаивается; данные им показания и сам протокол допроса он просил расценивать, как его явку с повинной.

Признание подсудимым вины также подтверждается сведениям, содержащимися в протоколе проверки показаний обвиняемого на месте от 27.10.2002 г., из которых вы узнаете, что перед началом производства проверки его показаний обвиняемый сделал следующие юридически значимые по своим последствиям заявления: 

«Понимая положения ч. 2 ст. 77 УПК РФ о том, что признательные показания обвиняемого должны быть подтверждены совокупностью фактических данных, без которых не может быть постановлен обвинительный приговор лишь на одних признательных показаниях, я добровольно пошёл на сотрудничество со следствием, а именно изъявил желание показать в рамках проверки показаний на месте фактические обстоятельства совершенного мною преступления. Поэтому при составлении обвинительного заключения, а затем и при назначении мне судом наказания, прошу применить ко мне смягчающее мою вину обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – активное способствование расследованию преступления. Кроме того, я желаю добровольно на стадии следствия возместить компенсацию причинённого убийством морального вреда родственникам последнего. Денежные средства для компенсации морального вреда имеются на изъятых у меня в ходе задержания банковских картах; при предъявлении мне технических устройств – моего мобильного телефона, я готов осуществить онлайн перевод денежных средств на банковский счёт родственников убитого, что также прошу расценить как отдельное основание, смягчающее мою вину. Требую провести очную ставку с М., поскольку в наших показаниях имеются существенные противоречия по вопросу о добровольности полового акта и действия сексуального характера».

Пунктом 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" разъяснено, что, под действиями, направленными на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (пункт «к» части 1 ст. 61 УК РФ), следует понимать оказание в ходе предварительного расследования или судебного производства по уголовному делу какой-либо помощи потерпевшему, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего. 

Обвиняемый сразу и протокольно изъявил желание предпринять такие действия, поэтому при назначении наказания защита также просит суд применить пункт «к» части 1 ст. 61 УК РФ.

Подробные сведения по вопросам о том, почему подсудимый не мог совершить половой акт против воли М. в естественной форме; и о том, что он не совершал с ней оральный половой акт, поскольку у неё была повреждена губа, содержатся в его показаниях, данных им на стадии предварительного расследования уголовного дела. 

Суду эти сведения будут представлены защитой. 

Из них в, в частности, Вы узнаете, что причиной избиение М. стал факт отрицания ею того обстоятельства, что она в ходе разговора Л. со своей женой, смеясь, опустилась на колени, и стала изображать минет. 

Факт её избиения не был связан с последовавшей позже по обоюдному согласию половой связью, и не являлся способом совершения таковой. 

Между этими событиями прошло время.

Эти факты не находились между собой в состоянии объективной связанности. 

И не выступали по отношению друг к другу как причина и следствие.

Это же относится и к факту нахождения в доме оружия и трупа Л., поскольку после убийства между ними состоялся длительный и спокойный разговор об их семейной жизни, на протяжении которой, они, кроме всего прочего, совместно увлекались оружием; М. умела обращаться с оружием и неоднократно из него стреляла; оставление оружия К. на виду перед тем, как он уснул, свидетельствовало об их доверии и любви друг к другу. 

Для обоих мотивом, побудившим к вступлению в половую связь после случившегося служило знание о неминуемой и долгой разлуке (он знал, что его задержат и он лишится свободы), при этом подсудимый полагал, что от этой их последней любовной связи будет зачат ребёнок, которого М. сможет для них выносить и родить.

Преступлений против половой неприкосновенности М. подсудимый не совершал.

Защитник Музыря Денис Владимирович