Отношение защитника к предъявленному обвинению по ч. 4 ст. 131 УК и ч. 4 ст. 132 УК

 

 

Новое фото на сайта № 3

 

Образец выступления с письменным изложением отношения защитника подсудимого к предъявленному 

ему обвинению по ч. 4  ст. 131 УК и ч. 4  ст. 132 УК (в порядке ч. 2 ст. 273 УПК РФ)

 

 

Обвинение, предъявленное подсудимому по ч. 1 ст. 314 УК РФ подсудимый признал, поэтому я не буду на этом останавливаться.

Предъявленное обвинение с утверждениями о совершении подсудимым названных прокурором преступлений в отношении малолетней потерпевшей фактологически не мотивированно, и по этой причине стороне защиты непонятно. 

В обвинительном заключении (как и в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого), вопреки п.3 ч.1 ст. 220 УПК, не указан мотив вмененных действий, тем самым существенно нарушено право обвиняемого знать, от чего ему следует защищаться в связи с допущенным нарушением при составлении обвинительного заключения. 

Защитой в материалах дела не обнаружены факты, указывающие на причастность подсудимого, следовательно, говорить о доказанности обвинительных утверждений и их подтверждении фактами, могущими свидетельствовать о совершении подсудимым действий, запрещённых уголовным законом, не представляется возможным. 

Подсудимый не причастен к совершению предъявленных ему преступлений. Обвинительные утверждения прокурора основаны лишь на первоначальных признаниях подсудимого (которых недостаточно для вынесения обвинительного приговора), а также исключительного на противоречивых предположениях.

Подробное описание судьбы подсудимого изложено в заключении комиссии экспертов стационарной комплексной судебной сексолого-психолого-психиатрической экспертизы № 620 от ___ 20_ г., эти сведения я представлю в качестве доказательств защиты, а в своём вступительном обращении к суду в сокращённом варианте:

Общий срок, проведенный А. в местах лишения свободы, составляет 11 лет. 

Раньше он осуждался за кражи и угоны автомобилей; но один раз необоснованно за то, что отказался женщине платить деньги за секс (после регулярных бесплатных встреч с нею) несмотря на её требования, что послужило причиной его оговора с её стороны и дальнейшего осуждения за изнасилование, которое он не совершал, так как секс с ней был по согласию.

В любом случае это был секс с совершеннолетней женщиной.

Согласно сведениям из заключения стационарной психиатрической экспертизы, А. признан психически здоровым и вменяемым человеком, у которого нет мотивов и целей вступления в половую связь с малолетними девочками, а с учётом его опыта нахождения в местах лишения свободы, полагаю, что у него не могла возникнуть даже мысль совершить то, что в чём его обвиняют (его тюремный опыт не позволил бы ему пойти на совершение этих действий).

Эти сведения подтверждены фактическими данными из заключения эксперта психиатра-сексолога, членом экспертной комиссии: у А. не обнаружены отклонения в сексуальной сфере, в том числе у него не выявлены клинические признаки расстройств сексуального предпочтения; сексолог обнаружила у него гетеросексуальную направленность полового влечения, о чём свидетельствует динамика его половой жизни, заключающаяся в поддержании платонических и эротико-сексуальных отношений с женщинами молодого и зрелого возрастов, проявляющихся регулярными, в том числе эксцессивными (то есть чрезмерными) полноценными половыми контактами с партнёршами указанного возраста, сопровождающимися достаточной эрекцией и физиологической разрядкой в виде эякуляции и оргазма.

Поэтому обвинительное утверждение о том, что А. преследовал цель удовлетворить свои половые потребности в извращенной форме, а потому у него возник и сформировался преступный умысел, направленный на изнасилование и совершение иных действий сексуального характера в отношении малолетней, не подтверждено этим экспертным сведением специалистов, и не находится с ним в состоянии объективной связанности.

Подсудимый не мог преследовать названную цель, так как у него, как это выяснилось, не было мотива её ставить и реализовывать.

Это экспертное сведение также опровергает полученные под пытками данные из показаний А., полученные от него на досудебной стадии.

Защита заявляет, что именно это экспертное сведение о факте поддержания А. платонических и эротико-сексуальных отношений с женщинами молодого и зрелого возрастов, а не с малолетними детьми, привело к отсутствию в обвинительном заключении указания на мотив совершения им названных преступных действий. 

Без описанного в обвинении мотива дело рассматривать нельзя, так как мотив преступления — это основанные на существующих у лица потребностях и интересах факторы, которые обуславливают выбор лицом преступного варианта поведения.

А это не выяснено и не опровергнуто.

Аномальное сексуальное поведение в сексуальной жизни А. никогда не происходило, так как он жил в семьях женщин, с которыми проживали их малолетние дети (включая малолетних девочек). Из этих женщин никто и никогда не замечал за ним нездоровый интересах к их детям; эти дети ни разу не сообщали своим мамам о каких-либо нездоровых отклонениях в поведении А. Эти факты будут подтверждены также и сведениями из показаний свидетеля Г., в квартире которой задержали подсудимого. 

Пунктом 20 статьи 5 УПК определено, что непричастность – это неустановленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления.

В материалах дела нет непротиворечивых, допустимых, достоверных и достаточных доказательств, позволяющих без сомнения судить о причастности подсудимого к криминальным действиям, описанным в обвинении. 

Самое главное то, что обвинением доказательно не установлена объективная связанность между фактом нахождения подсудимого при описанных в обвинении обстоятельствах месте и времени, и фактом предполагаемого изнасилования потерпевшей и совершения в отношении неё насильственных действий сексуального характера.

В ситуации отсутствия объективной связанности между этими фактическими обстоятельствами, я утверждаю, что обвинением не собраны, и не могут быть представлены суду доказательства, достаточные для вывода о причастности подсудимого к этим преступлениям.

Улик, подтверждающих совершение подсудимым преступных действий, описанных обвинением, в материалах уголовного дела нет.

Предварительные сведения о фактических обстоятельствах дела, собранные для прокурора следователем, и в отношении которых обвинитель предпримет попытку выдать их за допустимые и достоверные доказательства обвинения, не смогут опровергнуть альтернативные фактологические сведения, в том числе сведения о процессуальных фактах, которые, в ходе их исследования, представит сторона защиты в виде своих доказательств.

Предварительные сведения, ошибочно названные в обвинительном заключении доказательствами, не могут стать доказательствами и положены в основу будущего судебного решения ввиду отсутствия объективной связанности этих сведений с подлежащим установлением по делу истинным субъектом преступления (преступником), причастным к этим преступлениям.

Без наличия объективной связанности эти предварительные сведения не могут считаться доказательствами и доказывать любое из обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу (признаки составов преступлений, в частности субъект этих преступлений, и обстоятельства, указанные в ст. 73 УПК).

Дело в том, что в соответствии с ч. 2 ст. 77 УПК признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу достоверных и достаточных доказательств, оценённых с участием совести (ч. 1 ст. 17 УПК).

Уважаемый суд, по обвинению, в котором следствием не найдена объективная связанность между этими фактами, должен быть постановлен оправдательный приговор. 

В деле совсем нет доказательств совершения именно А. запрещённых уголовным законом действий, перечисленных в обвинительных утверждениях. 

Эти обвинительные утверждения никакими фактическими данными доказательно не подтверждены. 

В обвинительном заключении содержится лишь утверждение о демонстрации ножа. 

Утверждений о том, что подсудимый касался ножом тела или одежды потерпевшей, в обвинении не содержится.

Согласно сведениям из показаний потерпевшей она не трогала рукоятку ножа, а насильник находился в перчатках.

Сведениями из протокола опознания не установлено, что А. и статисты в ходе процедуры опознания находились в медицинских масках и перчатках, аналогичным тем, которые были изъяты при осмотре места происшествия. А между тем, из показаний потерпевшей следует, что в момент совершения в отношении неё противоправных действий насильник находился в медицинской маске и перчатках.

Признательных показаний подозреваемого и обвиняемого, полученных в ходе пыток в период времени между доставлением его в кабинет следователя и нахождением подозреваемого в фактическом распоряжении сотрудников уголовного розыска, недостаточно для вывода об виновности подсудимого при условии, если они не подтверждены совокупностью иных объективных фактических данных (сведениями из протоколов осмотра, выводами экспертиз и прочими достоверными сведениями), исключающих сомнения в причастности подсудимого.

Как мне известно, в показаниях подсудимого в судебном заседании обнаружатся новые сведения о фактах, в частности о том, что, когда он проходил по тропинке в овраге, он протянул руку девочке, которая поскользнулась и упала. Он помог ей подняться, и пошёл дальше. В этот момент перчатка не была одета на его руку.

Из его показаний вам также станет известно, что не найдено и не установлено лицо, которое 15 марта 2021г. совершило нападение на 10-ти летнего ребёнка в подъезде дома по улице Менделеева в г. Воронеже, и это преступление по времени было совершено позже задержания подсудимого. 

Защита заявляет, что подсудимый стал для оперативников удобной криминологической кандидатурой на роль виновного по той простой причине, что он ранее отбыл срок за изнасилование совершеннолетней плюс после отбытия срока наказания он находился под надзором уголовно-исполнительной инспекции Левобережного района, отбывая дополнительное наказание в виде ограничения свободы. 

Но сам по себе факт наличия предыдущей судимости за изнасилование совершеннолетней не даёт оснований считать А. причастным к рассматриваемому обвинению в совершении преступлений в отношении малолетней У.

Именно протянутой девочке рукой объясняется факт обнаружения экспертами смешанных следов, обнаруженных на левой манжет-резинке куртки потерпевшей. 

В составе это смешанного следа обнаружены ДНК потерпевшей и подсудимого. 

Этот научно подтверждённый факт объективно связан с данным утверждением подсудимого. 

Доказательство в виде показаний подсудимого о происхождении этого смешанного следа продемонстрирует вам объективную связанность с выводом эксперта, содержащимся в экспертном Заключении № 319-Б от «02» марта 2021 г. (эксперт __).  

Согласно данному экспертному выводу, смешанные следы, содержащие биологический материал, обнаруженный на манжет-резинке левого рукава куртки (объект № 9 заключение эксперта № 488/489/490/206-Б от 12.01.2021 г.) произошли от У. и А.

Происхождение смешанных следов на левом рукаве куртки У., содержащих биологический материал, от иного лица исключается.

Названные сведения не противоречивы и объективно между собой связаны. 

Основной момент состоит в том, что след ДНК А., обнаруженный в составе смешанных следов на левой манжет-резинке куртки потерпевшей, не доказывает утверждений следователя о причастности А. к уголовно наказуемым непосредственно наказуемым действиям, а именно к совершению им изнасилования и насильственных действий сексуального характера, так как объективных следов причастности подсудимого именно к этим действиям, описанным следователем, обвинением не добыты.

Обвинительные утверждения об этих действиях построены исключительно на недопустимых и недостоверных сведениях, содержащихся в протоколе допроса потерпевшей и в протоколе опознания потерпевшей подозреваемого. 

Допустимых и достоверных объективных фактических сведений, собранных стороной обвинения, и могущих опровергнуть утверждения, которые прозвучат в показаниях подсудимого, в уголовном деле попросту нет.

Показаниям подсудимого недостаточно дать удобную для обвинения оценку, их требуется объективно опровергнуть доказательствами.

Предположение стороны обвинения о факте сексуального контакта между подсудимым и потерпевшей никакими сведениями не доказано: биологических следов подсудимого (сперма, кровь, потожировые следы, и иные объективные материальные улики), которые могли бы подтвердить слова потерпевшей, на предварительном следствии не выявлено и не обнаружено. 

При анализе доводов обвинителя не упускайте из своего внимание тот факт, что на одежде потерпевшей обнаружены смешанные следы с биоматериалом и ДНК иных лиц, в том числе мужского пола, которые следствием не установлены, но их причастность к преступным действиям по отношению к потерпевшей не исключается. 

Объективная связанность между фактом повреждения девственной плевы потерпевшей, обнаруженными у неё телесными повреждениями, и предполагаемыми действиями, которые следователем приписываются А., отсутствует.

Вы увидите, что вместо представления суду доказательств наличия объективной связанности между предполагаемыми действиями подсудимого и установленными экспертным путём судебно-медицинскими фактами, следствие построило конструкцию обвинения исключительно на незаконно полученных показаниях и опознании с участием малолетней с потерпевшей.

Процессуальные факты, подтверждающие довод защиты о недопустимости использования в процессе доказывания протоколов допроса и опознания с участием малолетней потерпевшей, зафиксированы протокольно. 

Кроме предположений стороне обвинения нечего будет вам показать.

Сведения, которые обвинитель намерен представить суду в стадии исследования доказательств, обоснуют и укрепят сомнения суда, они не объективны, и звучат только как предположение о совершении подсудимым описанных в обвинении действий.

След ДНК А., обнаруженный в составе смешанных следов на левой манжет-резинке рукава куртки потерпевшей, не доказывает утверждений следователя о причастности А. к совершению изнасилования и насильственных действий сексуального характера. 

Этот след способен только подтвердить слова подсудимого о том, что он протянул руку и помог подняться. 

Кроме места и времени, никакие другие обстоятельства он не доказывает. Этот след не доказывает тот факт, что именно А. совершил предъявленные ему преступные действия.

Кроме этого следа, обвинительные утверждения о таких действиях подсудимого опираются исключительно на недопустимые показания и опознание с участием малолетней потерпевшей, а также на недостаточные для суда, и полученные под пытками первоначальные показания подозреваемого и обвиняемого. 

Допустимых, достаточных и достоверных объективных сведений со стороны обвинения, могущих опровергнуть доказательство в виде показаний подсудимого, в деле не содержится.

Из других сведений, имеющихся в материалах дела, не усматривается наличие достаточной совокупности фактических данных, а также какого-либо отдельного весомого факта, объективно связанного с возможностью несомненного установления причастности подсудимого к рассматриваемым преступным действиям.

Изучив заключения экспертиз, обвиняемый не признал себе виновным, и на допросе в качестве обвиняемого заявил о своей непричастности к этим сексуальным преступлениям; заявил, что письменное отношение защиты к предъявленному ему в окончательной редакции обвинению вместо него выскажет его защитник; заявил, что подробные показания будут изложены в его письменных заметках подсудимого.

По моему профессиональному убеждению, ранее данные им признательные показания не основаны на обстоятельствах реальной процессуальной действительности, которые следствие не пожелало обосновывать реальными, а не мнимыми фактами. 

Считаю, что на первоначальной стадии предварительного расследования уголовного дела подсудимый себя оговорил в результате применённых к нему пыток и психологического давления, о чём он неоднократно делал заявления из СИЗО, пытаясь привлечь виновных лиц к уголовной ответственности.

Применение материального и процессуального права возможно лишь при наличии совокупности материальных и процессуальных фактов из мира реальной действительности. 

При таких обстоятельствах, признание непричастного к преступлению виновным – недопустимо. 

Кроме того, применение материального и процессуального закона возможно только при условии наличия объективной связанности между доказательствами и устанавливаемыми по делу материальными и процессуальными фактическими обстоятельствами.

Поэтому я пришёл к убеждению о полном самооговоре подсудимого в части признания им своей вины на предварительной стадии собирания сведений о фактах.

Подсудимый, будучи в статусе подозреваемого, был подвергнут избиения лицами из числа оперативных сотрудников уголовного розыска, которых он сможет опознать. 

Подробные детали пыток он опишет в своих показаниях в качестве подсудимого, а также отвечая на вопросы защитника.

В результате пыток ему были причинены множественные телесные повреждения, которые при его поступлении в ИВС, а затем СИЗО № 1 г. Воронежа были обнаружены и задокументированы фельдшером и дежурным помощником следственного изолятора, а также камерами видео наблюдения.

Находясь в статусе подозреваемого, он был допрошен в этом качестве, опознан потерпевшей, его показания в качестве подозреваемого были проверены на месте. 

Давая первые показания в качестве обвиняемого в помещении Левобережного суда, он всё ещё был подвержен страху повторения пыток в случае отказа подтвердить то, что он сказал, будучи подозреваемым.

Дело в том, что следователь и адвокат по назначению при пытках не присутствуют, обоснованно опасаясь уголовного преследования. 

Им также не предлагается стать свидетелями пыток. Это совершенно секретное должностное преступление, проводимое под формальным прикрытием закона об «ОРД». 

Следы пыток на лице подозреваемого были явно выражены, этим и объясняется направление оператором объектива видеокамеры при проведении цветной видеосъёмки хода проверки показаний подозреваемого на месте в сторону его головы, но только сбоку, с левой её стороны.

Видеокамера при производстве проверки показаний на месте всегда была направлена на подозреваемого только под этим ракурсом (не считая видео кадров со спины подозреваемого).

Сокрытие следов пыток на лице подозреваемого в ходе проверки его показаний на месте подтверждается процессуальным фактом не отражения в протоколе проверки его показаний фактических данных о применении стороной обвинения технического средства в виде видеокамеры, на которую и осуществлялась видеосъёмка. Однако эта видеозапись есть в свободном доступе в сети «Интернет».

Защитой в ходе судебного следствия будут представлены доказательства применения видеосъёмки подозреваемого в ходе проверки его показаний на месте.

По моему убеждению, сокрытие следов пыток на лице подозреваемого подтверждается процессуальным фактом неприменения, положенного по закону технического средств и при производстве опознания подозреваемого потерпевшей. 

При проведении этого следственного действия не было ни цветного фотографирования, ни обязательной видеосъёмки процесса опознания с участием малолетней. 

И это всё при том, что при производстве опознания с участием несовершеннолетней обязательно применение видеосъёмки. 

Разумеется, участники следственной группы, как правоприменители, были об этом в курсе дела.

По мнению защиты, следователь пошёл на такое существенное нарушение процессуального закона только ради достижения единственной цели: исключить объективную фиксацию следов телесных повреждений на лице подозреваемого, полученных им в результате пыток. 

При дальнейшем расследовании дела, в ходе допросов свидетелей и иных участников следственных действий, тема обнаруженных не лице подозреваемого следов пыток следователем по этой же самой причине не поднималась, вопросы по этому поводу ни перед кем из свидетелей стороны обвинения следователем, естественно, не ставились.

С момента фактического задержания в квартире Немцевой подозреваемый (обвиняемый) неоднократно подвергался как психологическому давлению, так и противоправному физическому воздействию, что запрещено ст. 9 УПК и уголовным законом, карающим за незаконные действия виновных должностных лиц. 

Информация о местонахождении улик обвинения, полученная в ходе допросов подсудимого и проверки его показаний на месте, либо со слов следователя другому следователю (со слов оперативных сотрудников), которым он якобы добровольно сообщил такую информацию (сведения), юридически ничтожна, так как она взята для пользования из сведений, содержащихся в протоколах допроса подозреваемого, обвиняемого, а также из протокола проверки показаний подозреваемого на месте, которые оформлялись постфактум, то есть спустя некоторое время после применения пыток. 

В свою очередь, все эти протоколы являются недопустимыми и недостоверными доказательствами также и по основаниям, которые будут изложены в письменных заметках показаний подсудимого, которые он намерен дать первым, а затем приобщить к материалам дела.

Следовательно, обнаружение и последующее протокольное оформление изъятия предметов, недопустимо, так как сведения об их местоположении, получены из недопустимого источника знаний об таком фактическом обстоятельстве.

Непосредственных очевидцев вменяемых подсудимому действий нет. 

Психофизиологическое исследование с использованием полиграфа к потерпевшей следователем не применялось, попытка проверки правдивости её слов экспертным путём не предпринималась. Эти исследования не предлагалось пройти и обвиняемому.

В распоряжении обвинителя имеются лишь предварительные сведения, полученные из протоколов допроса свидетелей со слов малолетней девочки (мама, папа, сестра, получившая от неё сообщение, и другие), а также иных лиц, которые не являлись очевидцами события.

Обвинитель представит вам только слова потерпевшей с описанием действий преступника, которые не подтверждаются объективными и научно обоснованными экспертными уликовыми сведениями, которые бы непосредственно и без сомнения указывали бы на причастность подсудимого к этим запрещённым уголовным законом действиям.

Обвинитель, несмотря на прямой запрет закона на использование в ходе доказывания недопустимых протоколов и содержащихся в них сведений (ст. 75 УПК), попытается вам представить и выдать за допустимые, достоверные и достаточные доказательства протоколы показаний малолетней потерпевшей и протокол опознания ею подозреваемого.

Вопреки процессуальному запрету, он будет пытаться так сделать по той простой причине, что других доказательств в виде сведений из экспертных заключений, могущих без предположений подтвердить факт вступления подсудимого в половую связь с девочкой вагинально и орально, в его распоряжении нет. 

Оставшиеся в распоряжении прокурора мнимые сведения, которые он попытается выдать за доказательства причастности и виновности подсудимого, как по отдельности, так и в своей совокупности, являются недостаточными для формирования бесспорного вывода о причастности подсудимого к действиям, описанным в обвинении.

Обязанность по устранению сомнений в виновности подсудимого возложена не на суд, а на органы и лица, формирующие и обосновывающие обвинение.

Вышеперечисленные протоколы также являются недопустимыми и недостоверными, оценка этим протоколам следственных действий, составленных при участии малолетней потерпевшей, будет дана подсудимым после того, как он, с согласия суда, первым даст показания в судебном заседании. 

Насколько я знаю, в показаниях подсудимого вы услышите, что процессуальные нарушения при оформлении протоколов названных следственных действий таковы, что они исключают возможность повторного опознания потерпевшей подсудимого, в том числе и возможной организации квази опознания в судебном заседании; эти нарушения закона следователем исключают постановление приговора без вызова потерпевшей в судебное заседание для её повторного допроса сторонами и судом (с выводом подсудимого на это время из зала судебного заседания), поскольку все протоколы следственных действий с участием малолетней потерпевшей не могут быть признаны допустимыми и достоверными доказательствами, если, как это указано в процессуальном законе, руководствоваться совестью. 

На стадии следствия защитником заявлялось мотивированное ходатайство о допросе потерпевшей по вопросам защиты и о производстве очной ставки, в ходе которых сторона защиты смогла бы воспользоваться правом на допрос потерпевшей на тех же условиях, что и следователь. 

В этом было отказано. 

Поэтому все сведения из протоколов допроса потерпевшей признаются недопустимыми доказательствами, которые прокурор не вправе представлять с целью их исследования, защита просит суд признать их недопустимыми.

Остаются только так называемые признательные показания подозреваемого и обвиняемого, которых недостаточно для вывода об его виновности и причастности в силу прямого указания процессуального закона.

Обвинитель не имеет право оглашать и представлять в качестве доказательств недопустимые сведения из этих протоколов в силу запрета, установленного ст. 75 УПК, отсекающего такое намерение прокурора. 

Поэтому прошу суд, попытки прокурора поддерживать обвинение именно таким образом пресекать, каждый раз останавливать его, и просить его пояснять суду и защите, почему представляемое им сведение является с его точки зрения допустимым доказательством, и какое именно обстоятельство, по его мнению, оно способно доказать; и самое главное, в чём состоит объективная связанность между каждым из представляемых им сведений и обстоятельствами, подлежащими доказыванию.

В этой связи защита рассчитывает на то, что прокурор не будет ограничиваться речевыми оборотами о некой никому неведомой законности о обоснованности.

Отсутствие таких объяснений со стороны прокурора по каждому из представляемых им сведений будет означать фактический отказ от возложенных на него Приказом Генерального прокурора обязанностей по доказыванию и поддержанию государственного обвинения, и будет вызывать у защиты непонимание по вопросу о том, от чего именно следует защищаться.

Изъятые протоколом обыска в квартире свидетеля __ вещи подсудимого, в том числе его телефон, не могли быть подвергнуты экспертным исследованиям и в дальнейшем быть признаны вещественными доказательствами ввиду того, что обыск в квартире свидетеля был проведён с такими процессуальными нарушениями, которые не спасут этот протокол и производные от него доказательства от признания их недопустимыми и недостоверными. 

Впрочем, ни одно сведение, полученное в результате этого обыска, не доказывает факт причастности подсудимого к предъявленным ему действиям, запрещённым уголовным законом.

Об этом подробно выскажется подсудимый в своих показаниях, заявлениях и ходатайствах, содержащихся в письменных заметках его показаний в суде.

На стадии предварительного преследования, в протоколах об ознакомлении с постановлениями о назначении судебных экспертиз защита делала заявление о необходимости предоставления защитнику возможности задать потерпевшей вопросы в ходе проведения очной ставки без визуального наблюдения ею обвиняемого (либо в ходе дополнительного допроса потерпевшей в присутствии защитника обвиняемого). 

То есть защита делала заявление о необходимости допроса потерпевшей на тех же условиях, что и следователь.  

Такие же заявления сделал подсудимый, что отражено в протоколе от 30.09.2021 г. об ознакомлении с заключением комиссионной экспертизы. 

В этом было отказано. 

Поэтому для обеспечения права подсудимого на справедливое судебное разбирательство, и связанное с этим правом право защиты задавать вопросы потерпевшей без ограничения и на тех же условиях, что и следователь (право защиты на участие в исследовании доказательств обвинения посредством задавания вопросов потерпевшей), в интересах правосудия и обеспечения председательствующим состязательности сторон, на основании ст.ст. 243, 244 УПК, суду необходимо принять решение о вызове потерпевшей в судебное заседание для её допроса защитником по процессуальным обстоятельствам производства всех следственных действий с её участием. 

В силу ст. 244 УПК защита вправе непосредственно участвовать в исследовании доказательств и задавать вопросы потерпевшей, а затем представлять сведения из ответов на заданные вопросы в качестве доказательств защиты.

Технические данные биллинга телефона потерпевшей доказывает лишь факт её нахождения в этом районе, где она ходит в школу и живёт.

Эти технические сведения не доказывают факт её изнасилования и насильственных действий сексуального характера, так как она возвращалась из школы в этом месте и в это время; они лишь подтверждают только два из обстоятельств, подлежащих доказыванию, а именно время и место.  

Никаких других обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу, эти данные доказать не в состоянии.

Данные из биллинга телефона подсудимого не будут противоречить доказательству в виде показаниям подсудимого на стадии судебного исследования доказательств сторон; опять же, они лишь подтверждают только два из обстоятельств, подлежащих доказыванию, а именно время и место.  

Факт нахождения в этом месте, факт помощи девочке после её падения, факт прикосновения рукой к манжету куртки потерпевшей, подсудимый не отрицает. 

В своих недопустимых показаниях факт падения на тропинке не отрицает и сама девочка.

Подсудимый отрицает факт своей причастности к совершению действий, описанных в утверждениях обвинительного заключения.

В ходе предварительного следствия изымалась одежда девочки, в которой потерпевшая находилась в момент совершения преступления (розовая куртка, красные лосины, розовая шапка, а также рюкзак и сумка для сменной обуви), и по ней проведена комплексная экспертиза от _ февраля 20_ г.

Согласно заключению экспертов № 488/489/490/206-Б: «на поверхности представленных на экспертизу предметов одежды имеются посторонние текстильные волокна разнообразных цветов; на поверхности куртки, шапки, рюкзака, сумки для сменной обуви, принадлежащих У. почвенных наслоений не обнаружено.

Обнаруженные текстильные волокна разнообразных цветов не доказывают факт физического сексуального контакта между подсудимым и потерпевшей.

На поверхности лосин У. обнаружены следы растительного происхождения, которые тоже не доказывают факт физического сексуального контакта между подсудимым и потерпевшей.

Следы крови на куртке У. (объекты № 1 и № 5) произошли от одного лица женского генетического пола (как и другие), происхождение этих следов от другого лица исключаются.

На этих объектах экспертного исследования следов А. не обнаружено.

На манжет-резинке левого рукава куртки (объект № 9) обнаружены смешанные следы, которые произошли за счёт смешения биологического материала нескольких лицв том числе лиц мужского генетического пола; экспертом сделан вывод, что в этом смешанном следе имеется один единственный след, по генетическим признакам принадлежащий подсудимому.

Факт обнаружения биологического материала нескольких лиц мужского генетического пола, а не только подсудимого, не опровергает утверждение подсудимого о совершении этих преступлений другим лицом, а наоборот, его подтверждает.

Этот след объективно связан с будущими показаниями А. в качестве подсудимого, из которых вам станут известны фактические данные о том, что он помог подняться поскользнувшейся девочке, коснувшись рукава её куртки.

Если потожировой след оставлен подсудимым на манжет резинке куртки (чего он не собирается отрицать), то, следовательно, он не мог находится в перчатках, о которых он недостоверно сообщил в своих недопустимых показаниях подозреваемого.

Если в рассуждениях всё же отталкиваться от заявления подозреваемого о том, что он находился в перчатках, то тогда обвинение не сможет дать объяснение, каким образом на рукоятке ножа, по описанию экспертов предположительно и не точно, присутствует его след. 

Эта важнейшая деталь позволяет убедиться в том, что показания А. давал под пытками для того, чтобы правопреследователи смогли соотнести их с результатами осмотра места происшествия, в ходе которого были обнаружены перчатки, медицинская маска и презервативы.

Экспертом не указано количество лиц, от которых произошёл смешанный биологический материал.

Биологический материал мужского генетического пола в других следах мог принадлежать кому угодно (ученикам в школе, отцу девочки, молодому человеку её старшей сестры, и так далее).  

Результаты экспертного заключения – это доказательство обоснованности возникшего неустранимого сомнения. 

Это доказательство опровергает предположение стороны обвинения о причастности подсудимого к этим преступлениям.

На представленных на экспертизу «лосинах» потерпевшей (объект № 31) обнаружена кровь человека, установить генетические признаки не представилось возможным ввиду недостаточного количества пригодной для исследования ядерной ДНК. 

В недопустимых показаниях допрошенной потерпевшей нет сведений о ранении А., об этом не заявлял и подсудимый в своих ранее данных следователю показаниях, полученных в результате пыток.

На представленных на экспертизу объектах №№ 2,3,4,6,10,23,24,25,26,27,28,29,30, 32,33,36, обнаружены следы, содержащие биологический материал, установить генетические признаки которого не представилось возможным ввиду недостаточного количества пригодной для исследования ядерной ДНК.

Таким образом, на объектах под номерами №№ 2,3,4,6,10,23,24,25,26,27,28,29,30, 32,33,36, подвергшиеся экспертному исследованию, следов подсудимого не обнаружено.

Если следы А. не обнаружены на перчатках, изъятых в ходе осмотра места происшествия, то это означает ложность слов малолетней потерпевшей о том, что насильник всегда был в перчатках; это обстоятельство также доказывает, что отсутствие следов на перчатках гарантирует отсутствие следов на рукояти ножа.

Именно это обстоятельство заставило экспертов высказать предположение о присутствии следов А. на рукояти ножа.

Обвинительный приговор не может быть постановлен противоречиях и предположениях. 

Следы растительного происхождения на одежде потерпевшей не доказывают факт криминального физического сексуального контакта между потерпевшей и подсудимым. 

Эти следы могли взяться откуда угодно, и кому угодно принадлежать.

Остальные следы для обвинения не имеют значения, так как никто не спорит с тем, что это вещи принадлежат потерпевшей и на них остались следы, которые согласно заключениям экспертиз подсудимому не принадлежат.

Таким образом, на вещах, принадлежащих девочке, биологических следов, которые бы по генетическим признакам произошли от подозреваемого А. и могли бы без сомнений доказать факт криминального сексуального контакта между ним и потерпевшей, экспертами не обнаружено. 

Что касается обнаруженных на одежде У. текстильных волокон, то эти сведения не имеют признака объективной связанности с одеждой или иными вещами обвиняемого, так как, по мнению следователя, он их сжёг на берегу водохранилища, а во вторых, эти волокна могли появиться на одежде потерпевшей от соприкосновения её одежды с одеждой любых других лиц.

В соответствии со справкой № 1446-Б от 12 февраля 2021 г. при проверке по федеральной базе данных генетической идентификации «Ксенон-2» генетических признаков смешанных следов, обнаруженных на левой манжет-резинке рукава куртки, выделенных при производстве экспертизы, по материалам уголовного дела № 1210220000, установлено вероятное совпадение с генетическим профилем _______), образец которого предоставлялся в рамках обязательной геномной регистрации из ФКУ ИК УФСИН России  по __ области в 20__ г. 

То есть само по себе вероятное сведение, содержащееся в этом документе, носит предположительный характер, чего недостаточно для уверенного вывода о причастности подсудимого к запрещенному уголовным законом сексуальному контакту с потерпевшей; обвинительный приговор не может быть основан на предположении.

В этой справке не раскрыта методика выделения следов при проведении экспертизы, а также в ней не приведен обоснованный математический расчёт вероятности совпадения генетических признаков, то есть сведения из этой справки не отвечают признаку достоверности по причине отсутствия исследовательской части и примененной в этом исследовании методологии, позволяющей объективно проверить это вероятностное предположение. Кроме того, упомянутой справкой не устранена путаница в том, кому именно принадлежит генетический профиль, _____ или _____.

Поэтому защита делает заявление о необходимости направления судебного запроса в ИК по месту отбытия наказания А. по вопросу о том, отбывал ли наказание в виде лишения свободы в этой колонии гражданин по фамилии ____ в момент взятия образца для указанного генетического профиля.

Предположительное (вероятностное) сведение, содержащееся в этой справке, доказывает ничто иное, как наличие обоснованного сомнения по вопросу об оставлении обвиняемым этого следа даже при подтверждении им в своих показаниях в качестве подсудимого того факта, что он помог подняться поскользнувшейся девочке. 

Признание А. факта того, что он помог подняться поскользнувшейся девочке в своих показаниях в качестве подсудимого, должно в силу ч. 2 ст. 77 УПК быть подтверждено, фактическими данными, а не предположениями по поводу принадлежности этого следа. 

Согласно недопустимым и недостоверным, то есть полученным в результате пыток показаниям подозреваемого, две перчатки и другие вещи, в которых он был на месте происшествия, в дальнейшем им были сожжены в районе ____ г. Воронежа.

Несмотря на это обстоятельство в ходе следственных действий изымались две перчатки, две медицинские маски, презерватив, упаковка от презерватива и трусы; эти вещи были переданы экспертам для производства комплексной судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств на основании постановления следователя от 01.02.2021 г. на предмет определения на этих вещах потожировых следов, слюны, крови, влагалищного эпителия, спермы, генотипа на них, и определения того, произошли ли они от потерпевшей У. или иного лица. 

На этих вещах следы, принадлежащие подсудимому, не обнаружены. Факт не обнаружения следов на этих вещах доказывают, что подсудимый непричастен к изнасилованию и насильственным действиям.

Следователем это противоречие не устранено. 

В этой связи обвинение лишено возможности представить суду объективные доказательства происхождения и принадлежности следов текстильных волокон, обнаруженных на одежде потерпевшей. 

Обвинение не объясняет, что именно доказывают эти текстильные волокна, с какой именно, и чьей одежды, они оказались на одежде У.

В соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ бремя опровержения доводов, приводимых обвиняемым в свою защиту от предъявленного обвинения, лежит на стороне обвинения. 

Пункт 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 "О судебном приговоре" указывает на то, что в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, толкуются в пользу подсудимого. 

Кроме того, приговор не может считаться обоснованным, если обвинение основано исключительно на показаниях лиц, заинтересованных в исходе дела, не подкреплённых другими объективными доказательствами (БВС СССР. 1957. № 3. С. 6). 

Показания свидетелей обвинения, допрошенных на предварительной стадии даны со слов малолетней потерпевшей. 

Ни один из свидетелей обвинения не был очевидцем рассказа потерпевшей. А показания заинтересованных лиц со стороны обвинения, данные ими якобы со слов подвергнутого пыткам подозреваемого (обвиняемого), не подтверждаются сведениями из категоричных экспертных заключений об отсутствии следов А. на вещах.

В этой связи необходимо непосредственно применить принцип презумпции невиновности.

Что из себя представляет совокупность достаточных и достоверных доказательств, если, строго следуя закону, вы не принимаете во внимание недопустимые доказательства, и каждый раз останавливаете прокурора в его попытках таковые представить?

То есть та совокупность, которая, по мнению предварительных преследователей, могла бы объективно подтвердить факт совершения подсудимым насильственных действий сексуального характера и изнасилования потерпевшей?

Согласно заключениям всех экспертиз ни одного следа А. на белье, одежде и других вещах потерпевшей, не выявлено. 

Нет и следов У., которые были бы найдены на одежде А.

Текстильные ворсинки с описанием их цвета, обнаруженные на одежде потерпевшей, не доказывают факт соприкосновения одежды А. с одеждой потерпевшей при совершении преступных действий, описанных следователем. 

Наличие же смешанных следов, обнаруженных на левой манжет-резинке левого рукава куртки потерпевшей, не доказывает факт совершения подсудимым запрещённых уголовным законом сексуальных действий, а лишь подтверждает его слова о том, что он помог подняться упавшей девочке.

Оценив собранные следствием предварительные сведения, пока только претендующие стать доказательствами, вы не найдёте объективной связанности между ними и обстоятельствами, подлежащими обязательному установлению по делу.

Благодарю за внимание.

Защитник Музыря Денис Владимирович